Мои пальцы впиваются в ее бедра, и через секунду мы меняемся местами. Если раньше я думал, что образ Луны подо мной — это все, что мне нужно, то сейчас, когда она сидит надо мной словно королева с довольной улыбкой на губах, я понимаю, что одного этого достаточно, чтобы лишить меня рассудка. Я тяжело сглатываю, наблюдая, как она приподнимается и располагается над моей эрекцией, которая уже болезненно твердая.
— Не дразни меня, Луна, — хрипло прошу я.
— Совсем чуть-чуть, — отвечает она, закрывая глаза.
Я чувствую, как ее жаркая влажность скользит по головке моего члена, пачкая меня ее соками.
Черт. Мой взгляд прикован к тому месту, где мой член скользит по ее влажной плоти, а головка дразнит вход в нее, и у меня пересыхает в горле. Когда она выгибает спину, я крепко сжимаю ее бедра, пытаясь продлить этот момент.
— Это так приятно, — шепчет она, прикусывая губу, и я полностью растворяюсь в ее словах.
Не раздумывая, я втягиваю один сосок в рот и слегка прикусываю его, медленно, дразняще проводя вокруг языком. Мои ладони исследуют каждый сантиметр ее талии и бедер, и под пальцами каждая часть ее тела кажется шелком.
Я ее не заслуживаю. Но ничего прекраснее моих рук на ее коже я еще не видел.
Я чувствую, как слишком быстро колотится мое сердце, и, как всегда рядом с этой женщиной, думаю, что меня вот-вот хватит сердечный приступ. Но дело не только в этом.
В моей голове стоит абсолютная тишина, и все, что я вижу, ощущаю, трогаю и воспринимаю, — это она.
— Если ты не впустишь меня в себя в следующую секунду… — начинаю я, но слова застревают в горле, когда чувствую, как она опускается, а вся моя длина исчезает в ее тепле, и… Блядь.
Она ощущается слишком хорошо, слишком тесно сжимает меня, слишком сильно кажется моей, и я уже готов кончить просто от этого.
— Да? — спрашивает она с озорным блеском в глазах.
Если бы я не был настолько ошеломлен ее красотой и тем, как плотно она меня сжимает, я бы отшлепал эту великолепную задницу до красноты, чтобы она поняла, что со мной лучше не играть.
Я вижу, как она пытается привыкнуть к моей длине, но предел моего терпения уже достигнут, поэтому я обеими руками впиваюсь в ее бедра и, двигаясь снизу вверх, задаю ритм. Мне нужно увидеть, как она теряет контроль, потому что, если она продолжит в таком темпе, я сойду с ума.
Я чувствую, как начинают дрожать ее бедра, — признак того, что она близко. Все мои чувства перегружены, и я понимаю, что сам тоже долго не выдержу. Приподнявшись, я целую ее шею, а мои руки опускаются к той самой заднице, которая слишком хорошо выглядит в любых джинсах, какие она надевает. Мои пальцы впиваются в ее кожу, когда я чувствую, как ее стенки начинают сжиматься вокруг меня.
— Ро…
Я едва слышу этот наполненный чувствами шепот и сразу понимаю, что ей нужно, чтобы кончить. Моя рука находит ее горло, и, не убирая вторую ладонь с ее задницы, я слегка надавливаю по бокам.
Этого ровно достаточно, чтобы ее зрачки расширились от возбуждения. Я знаю, как сильно она боится, когда кто-то другой кладет руку ей на горло, и от осознания того, что она доверяет мне настолько, что уверена: я причиню ей не боль, а только удовольствие, мой член пульсирует внутри нее.
Она закрывает глаза и опирается ладонями на мои плечи, а ее стенки сжимают меня и пульсируют вокруг. Ее рот раскрывается, а затем она кричит…
Господи, ее голос и без того чертовски сексуален, но эти интонации, которые появляются в нем, когда каждая клеточка ее тела получает удовлетворение, — моя любимая мелодия.
Через несколько секунд я кончаю со звуком, больше похожим на рык голодного зверя, чем на голос мужчины. Несколько минут мы остаемся в таком положении, переплетя ноги и тяжело дыша. Моя рука все еще лежит у нее на горле, но я больше не оказываю никакого давления.
На мгновение мне приходит в голову, что я хотел бы надеть ей на шею чокер. Он выглядел бы на ней чертовски хорошо, поэтому я сохраняю эту мысль, чтобы упомянуть об этом позже.
Луна расслабленно лежит в моих объятиях, а когда я осторожно поворачиваю ее, она удовлетворенно вздыхает.
— Кажется, ты меня сломал, — тихо говорит она, и я разражаюсь смехом.
— Уверен, мы сможем тебя починить, — отвечаю я, нежно целуя ее в макушку.
Я быстро иду в ванную за влажным полотенцем, чтобы привести ее в порядок, хотя образ Луны, растянувшейся на кровати со следами того, чем мы занимались, на бедрах, навсегда останется в моей памяти.
Когда я начинаю вытирать ее, она шипит.
— Любимая, я сделал тебе больно? — спрашиваю я, и в моем голосе слышатся нотки паники.
Я знаю, что член у меня далеко не маленький, и хотя раньше ни одна женщина никогда не жаловалась, одна только мысль о том, что я мог причинить ей боль, вызывает резкий приступ страха в груди.
— Нееет, просто… сейчас там все очень чувствительное, — отвечает она.
Когда я смотрю на нее, ее щеки покраснели, волосы слегка растрепаны, а зеленые глаза сверкают так, будто в них собрались все звезды.
Моя.
В том, что я чувствую к этой женщине, есть нечто настолько первобытное.
— Ты как-то странно на меня смотришь, — бормочет она и краснеет еще сильнее.
— Ты идеальна!