— Прости, что тебе пришлось приезжать в такое время, Кай.
Он криво усмехается.
— Ну, лучше не рисковать и не злить дьявола дважды за один день, верно?
От того, как он это говорит, я не выдерживаю и смеюсь.
— Как давно вы двое знакомы? — спрашиваю я, наблюдая, как он вешает стетоскоп на шею.
Я устраиваюсь в кресле, когда он подходит, готовясь к осмотру. Он проверяет мое дыхание и сердцебиение, а затем осматривает ребра и вывихнутое плечо.
Молчание между нами не давит.
Обычно я почувствовала бы необходимость чем-нибудь его заполнить, но сейчас именно такая тишина мне и нужна.
Я уже почти забываю о своем вопросе, когда его голос нарушает молчание.
— Пятнадцать лет. С плечом все выглядит хорошо. Какое-то время боль еще будет сохраняться, и я хочу, чтобы ты прошла курс физиотерапии, чтобы потом не возникло проблем с подвижностью.
— Хорошо, кажется, несколько сеансов покрывает моя страховка, — говорю я ему.
Он смотрит на меня с недоумением.
Я рада, что делаю его вечер веселее.
— Тебе не нужна страховка, Луна. Скорее всего, если Роман об этом узнает, он сам привезет сюда специалиста, который будет тобой заниматься, — говорит он.
И проблема в том, что я не могу с ним поспорить. Потому что именно так мой парень и поступил бы.
— Эй, ты вообще что-нибудь ел? — спрашиваю я, замечая, что, несмотря на недавнее веселье, лицо Кая выглядит изможденным.
Он и двигается медленнее обычного, явно совершенно вымотан. Он опускается в кресло, кладет руки на колени и едва слышно отвечает:
— Нет.
Последовавший за этим тяжелый вздох заставляет мое сердце болезненно сжаться. Его что-то гнетет, но я не могу понять что именно.
Хотя я не слишком хорошо знаю Кая, я уже увидела достаточно, чтобы понять: между ним и Романом существует дружба, даже если ни один из них никогда не признает этого вслух.
— Пойдем, — говорю я, поднимаясь. — Анушка приготовила суп. Тебе стоит поесть.
Я жду, пока он последует за мной на кухню, где мы находим Анушку уже гораздо более собранной, чем всего несколько минут назад.
Если Кай и замечает что-то необычное, то оставляет это при себе.
И тут меня осеняет: вероятно, именно благодаря этой абсолютной сдержанности Роман так глубоко ему доверяет.
Одному Богу известно, сколько секретов этот мужчина собрал за все эти годы, залатывая раны самого опасного русского криминального босса Чикаго и его людей.
Ужин проходит в полной тишине. Я погружена в собственные мысли, пока телефон не издает короткий сигнал, мгновенно возвращая меня к реальности.
Все оцепенение исчезает, когда я вижу сообщение с неизвестного номера.
Дыши, Луна.
Но он не может знать, что я погрузилась в свои мысли, если только...
Невольно я начинаю оглядывать комнату, и чувствую, как вся кровь отливает от лица.
— Луна, ты в порядке? Ты выглядишь так, будто привидение увидела.
Голос Кая возвращает меня в настоящее, и я говорю себе, что сейчас не время и не место для панической атаки.
Легче сказать, чем сделать.
— Я в порядке. Просто устала после всего, что произошло, — отвечаю я и заставляю себя улыбнуться.
Кай явно не верит, но больше вопросов не задает. Я не понимаю, откуда Эйден получает эту информацию.
Сначала было сообщение о блузке, когда я обедала с Кларой, потом на вечеринке, а теперь он знает даже о том, что я погрузилась в свои мысли.
Один раз — совпадение.
Три раза — уже намеренно.
Сделав вид, что съела еще несколько ложек супа, я встаю, извиняюсь перед Анушкой и Каем, но мне нужно пережить нервный срыв в одиночестве.
Месяцы, в течение которых я думала, что стала невосприимчивой к его преследованию. Месяцы надежд на то, что, может быть, его сбила машина и я наконец свободна.
Я чувствую, как все это разом обрушивается мне на плечи, и мне хочется закричать, что-нибудь разбить.
Я так устала от того, что этот безумец постоянно заставляет меня паниковать.
Как же я хочу, чтобы Роман сейчас был здесь.
Когда я вхожу в спальню, запах Романа — апельсина и чего-то древесного — расслабляет напряженные мышцы.
Здесь я в безопасности.
Пока что, — шепчет всезнающий голос у меня в голове.
Глава 31
Роман
После осмотра уничтоженного склада и разговора с Гантом, начальником полиции, о том, чтобы потерять некоторые детали из его отчета, мое внимание переключается на двух охранников, которые клянутся, что ничего не видели. Я хватаю одного из них за горло и, процедив слова сквозь стиснутые зубы, начинаю его допрашивать.
— Слушай, приятель, день у меня выдался паршивый, и мне уже не терпится всадить кому-нибудь нож в селезенку. КАКОГО ХРЕНА ВЫ НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛИ?
Мой рев настолько громкий, что, кажется, содрогается земля под нашими ногами.
— Клянусь, мы ничего не видели. Камеры работали. А потом внезапно мы обнаружили, что весь склад охвачен огнем.