— Ты принесла деньги, малышка? — спрашивает он, прочистив горло, и смотрит на мой рюкзак.
Его рука больше не впивается в мою плоть, а начинает поглаживать ее, и мне приходится напоминать себе, что сначала нужно заставить его позволить мне освободить Рокси.
Он хватает рюкзак, но я тут же вцепляюсь в ремень и держусь изо всех сил.
— Только после того, как отпустишь Рокси!
Мой взгляд перемещается к ней, привязанной к стулу. Похоже, она начинает приходить в себя после того, чем он ее накачал, но взгляд все еще мутный, и она с трудом пытается поднять голову.
— У-у-у, ла-а-адно. Пойдем посмотрим на Рокси, — ноет он, и эта внезапная смена настроения мгновенно заставляет все мои внутренние сигналы тревоги включиться.
Он опускается перед ней на колени и убирает прядь волос с ее лица. Хотя я стараюсь вести себя спокойно, чтобы не вывести его из себя, я становлюсь между ним и Рокси и осматриваю ее лицо.
Она бледная, но глаза уже выглядят яснее.
Я медленно снимаю клейкую ленту с ее рта.
— Ах...
Звук настолько слабый, что у меня болезненно сжимается сердце.
— Рокси. Я вытащу тебя отсюда, — говорю я ей, и мне все равно, слышит ли это Эйден.
Я хочу, чтобы она знала: все это безумие скоро закончится.
Рука Эйдена резко взметается и хватает меня за волосы, но на этот раз я успеваю сжать губы, прежде чем из меня вырывается хоть звук.
Мне нужно, чтобы она была в безопасности до того, как Роман и Дэмиен придут за нами.
— Не так быстро, малышка. Пока я не увижу, что здесь все деньги, Рокси останется с нами, — рычит Эйден, и мое лицо искажается от боли.
Он держит настолько сильно, что, кажется, в его руке сейчас останется клок моих волос.
— Отпусти ее, урод! — кричит Рокси со слезами на глазах.
Ее руки все еще связаны за спиной, и я вижу, как она пытается двигаться на стуле.
Я пытаюсь поймать ее взгляд и жестом приказать ей замолчать.
— Не зли меня, Роксана. У тебя всегда был грязный рот, и ты постоянно забивала Луне голову всякой чушью против меня, — говорит он, и, хотя тон звучит спокойно, я прекрасно слышу скрытую угрозу.
— Отпусти ее, а потом можешь забрать деньги и исчезнуть, — говорю я, но слишком поздно понимаю, что мой рот снова сработал раньше головы.
Его пальцы еще сильнее сжимают мои волосы, и мне приходится буквально дышать через нос, чтобы не закричать от боли. Я знаю, что Роман слышит все происходящее, и единственное, что меня утешает, — он переломает Эйдену каждую кость за то, что тот сделал.
Я даже слегка улыбаюсь при мысли о том, что совсем скоро он получит все, чего заслуживает.
— Клянусь Богом, психопат, если ты сейчас же не отпустишь ее волосы, я на тебя вместе с этим стулом кинусь! — орет на него Рокси, и я понимаю, что успокоить ее у меня не получится.
Наркотики, вероятно, уже перестают действовать, а Рокси может быть какой угодно, но покорной женщиной ее точно не назовешь.
Даже когда ее жизнь зависит от психопата, который и без того ее терпеть не может.
Эйден отпускает мои волосы и толкает меня вниз рядом со стулом Рокси.
— Рокси, замолчи, — шепчу я, хватая ее за руку.
Должно быть, она замечает панику на моем лице, потому что сразу затихает.
Я не боюсь того, что он может сделать со мной. Почему-то я знаю, что меня он не убьет.
А вот Рокси? Я уверена, что он не станет колебаться.
— Как ты меня назвала? — голос Эйдена становится тихим и полным яда.
— Она ничего не сказала. Эйден, тебе нужно ее отпустить, — почти умоляю я.
Я знаю, что Роман и Дэмиен не будут ждать слишком долго.
Эйден смотрит на меня и вырывает рюкзак. Я уже дергаюсь за ним, но заставляю себя остановиться.
Может быть, если он увидит деньги, то успокоится и отпустит ее.
Я даже не надеюсь, что он позволит уйти и мне. Я слишком хорошо его знаю. В своей голове он все еще считает, что мы в отношениях. В своей голове он убежден, что именно я виновата в нашей дистанции.
Он пересчитывает деньги глазами и понимает, что его не обманули. Там действительно миллион долларов.
Роман положил миллион долларов в рюкзак так небрежно, словно просто сунул мне с собой немного конфет.
На лице Эйдена появляется искренняя радость.
— Теперь мы можем уехать, малышка. Обещаю, я буду для тебя самым лучшим, маленькая Луна, — говорит он, проводя рукой по волосам.
Мой первый порыв — послать его к черту, но я решаю промолчать и сохраняю нейтральное выражение лица.
Я не могу ему улыбаться. Не могу играть в его игру. Каждая клетка моего тела восстает от одного его присутствия.
— Ты что, не рада? — спрашивает он, приближаясь ко мне.
— Сначала Рокси, а потом будем праздновать.
Если он ее не отпустит, нам придется рискнуть и надеяться, что ничего не пойдет не так, когда сюда ворвется тяжелая артиллерия.