Я провожаю взглядом их силуэты, направляющиеся к одной из раздевалок. Несмотря на предоставленные выходные, я знаю, что Джиджи ими не воспользуется. Для некоторых женщин это место стало домом. Никто не заставляет их оставаться, никто не принуждает делать то, чего они не хотят, но чувство вины все равно тяжелым свинцовым кулаком сжимает мою грудь.
— Надеюсь, ублюдок, оставивший эти следы на ее шее, отсюда не вышел, — слышу я тихие слова женщины, ради которой готов остановить вращение Земли.
Не знаю, собиралась ли она произносить это вслух или просто случайно озвучила свои мысли, но я рад, что услышал их. Единственный способ, которым она сможет выдержать меня и безумие в моей голове, — обладать такой же долей тьмы внутри себя.
— Не знаю, удастся ли ему уйти отсюда, сохранив всю свою кожу, — честно отвечаю я.
Как бы сильно я ни боялся вызвать у нее отвращение, как бы ни опасался, что мои методы заставят ее отвернуться от меня, я именно такой. И мне необходимо, чтобы она приняла меня без всяких масок, потому что я знаю: рано или поздно она неизбежно увидит монстра внутри меня. Особенно сейчас, когда весь Совет ополчился против меня и, судя по всему, все больше наемников пытаются вывести меня из игры.
Когда я снова поворачиваюсь к ней, она смотрит на меня с какой-то теплотой во взгляде. Я не хочу торопиться и давать название этому блеску в ее глазах, но готов поклясться, что это восхищение.
— Хорошо, — произносит она. — Мне нужно позвонить дяде и сообщить, что я выхожу замуж, а потом поеду домой собирать вещи.
— Ты пригласишь только дядю? — спрашиваю я, невольно задумываясь о ее отношениях с семьей, раз в списке гостей значится лишь один родственник.
Может, она не хочет приглашать всю семью, потому что ей стыдно выходить за тебя замуж? Ты об этом не подумал? — спрашивает раздражающий голос в моей голове, и на долю секунды перед глазами все застилает красная пелена, пока ее голос не прорывается сквозь эту удушающую завесу.
— Он единственный, кто, как мне кажется, будет за меня рад. Отец, наверное, даже не посмотрит мне в глаза, Иветт заявит, что я набрала несколько лишних килограммов и выгляжу опухшей, а Ария… Она просто повторит все за своей матерью. Так будет лучше…
В ее голосе столько горечи, что, как бы она ни пыталась ее скрыть, я чувствую эту боль каждой клеточкой своего тела. Эти люди причинили ей боль. Те самые люди, которые должны были защищать ее и дарить утешение. И сейчас я рад, что она не собирается их приглашать, потому что даже не представляю, что мог бы с ними делать.
Я поднимаю руки и обхватываю ее лицо ладонями, замечая, как ей хочется отступить на шаг. Мое маленькое солнышко ненавидит показывать свою уязвимость.
— Не понимаю, как можно стоять в лучах твоего света и не благодарить небеса за такую привилегию.
Я вижу, как она с трудом сглатывает. Накрыв мои ладони своими, она отвечает:
— Может быть, ты единственный, кто видит эти лучи.
— Поэтому ты и есть мое маленькое солнышко. Мое.
Как бы далеко ты ни убежала, солнышко, в этом мире нет ни одного уголка, где ты смогла бы спрятать от меня свой свет. Я всегда буду видеть, как ты сияешь.
Глава 19
Рокси
Я оглядываю свою квартиру — место, которое видело, как я разваливалась на части, слышало все мои разговоры с Луной и хранило воспоминания о ночах, наполненных кошмарами, — и делаю глубокий вдох. Я знаю, что скоро вернусь, но почему-то этот момент ощущается как окончательное прощание, и меня накрывает волна ностальгии.
Дэмиен ждет меня в своем внедорожнике, чтобы отвезти часть моих вещей к себе домой, а я решаю, что именно сейчас хочу поговорить с дядей. Он единственный член семьи, которого я хочу видеть рядом в день своей свадьбы, единственный, кто не забыл, что я не умерла в ту проклятую ночь.
В прихожей я достаю телефон и набираю его номер. Он отвечает через несколько секунд, но от одного звука его голоса на моем лице тут же появляется улыбка.
— Я уж думал, ты обо мне забыла, аморино, — произносит он, и я слышу улыбку в его голосе.
Только мама называла меня аморино. После ее исчезновения дядя перенял это ласковое прозвище, и каждый раз, когда я его слышу, вспоминаю, что в этом мире есть хотя бы один человек, который меня любит.
— Никогда. Хватит драматизировать, — отвечаю я, не сдержав смешка.
— И чем же я обязан такой чести? До нашего очередного звонка оставалось еще четыре дня, — спрашивает он, и я улавливаю в его голосе нотку беспокойства.
Я опускаю взгляд, подбирая нужные слова, но дядя знает меня лучше всех, поэтому решаю сказать прямо.
— Я хотела пригласить тебя на свадьбу. На мою свадьбу.
Я слышу его дыхание на другом конце линии и понимаю, что причинила ему боль. Ведь я ни разу не упоминала, что в моей жизни появился кто-то новый. Он ничего не знает ни о Дэмиене, ни о Кровавом Георгине, ни о том, как этот человек снова появился в моей жизни. Потому что я в очередной раз предпочла спрятать все проблемы под ковер, надеясь, что они каким-то чудом исчезнут сами собой.