— Конечно, Ксавьер , — пробормотал пастор Уильямс, опустив глаза на свою Библию.
Я провела далеко не самый тщательный осмотр и увидела , что, во -первых, сестер моей матери не было, а во -вторых, было только около шести человек, а значит те, кого ожидал мой отец, скорее всего, уже давно на месте.
Тогда я поняла, кто был источником информации Мика: пастор Уильямс задержал процесс , чтобы дождаться нашего приезда.
Поэтому, если бы он не был священнослужителем, возрастом старше моего отца, а рядом со мной не было бы моего мужчины, которого я ждала много лет, то , как только это дерьмо закончилось , я бы крепко расцеловала пастора.
Служба была короткой, но приятной, поскольку пастор Уильямс был отличным парнем, он знал Ксению и постарался, чтобы все прошло именно так.
В конце, когда он молился, мы все смотрели, как Ксению опускают в землю, но, несмотря на, то что у меня все внутри пылало , я держала себя в руках.
— Уверен, Ксения поблагодарила бы вас за то, что вы пришли , — начал пастор Уильямс, и я почувствовала губы Хэма у своего уха, когда он пробормотал:
— А я не уверен.
Я успешно подавила полунервный , полузабавный смешок , пока пастор Уильямс продолжал.
— Как и я, родители Ксении, Ксавьер и Эми, и сестра Ксении, Зара. Да пребудет Бог с Ксенией, и да пребудет Бог со всеми вами.
Когда он закончил, я решила , что можно подойти к открытой земле и посмотреть вниз на эти прекрасные, но неуместные розы.
Затем я бросила свои цветы.
Кроваво -красные. Ее любимые.
«Красные. Означают любовь, детка », — сказала она мне однажды, сверкнув глазами, все еще достаточно молодая, чтобы надеяться на будущее.
— Я скучаю по тебе, — прошептала я цветам. — И благодарю Бога, что ты наконец -то обрела покой. Н о я скучаю по тебе, Ксю. Каждый чертов день.
Я почувствовала, как рука скользнула по моей спине и обвилась вокруг моей шеи, теплая и обнадеживающая, пока я стояла неподвижно, смотрела на цветы и в последний раз прощалась с сестрой.
Затем я почувствовала тепло у себя за спиной и губы возле уха, когда Хэм прошептал:
— Ты готова, печенька?
— Секундочку, дорогой , — пробормотала я в ответ. Тепло со спины ушло, но рука осталась на шее. Я уставилась на цветы и сказала сестре: — Я поняла, девочка. Получила эту любовь, детка. Потребовалось время. Но я наконец -то поняла, что означают эти цветы в моей жизни. Где бы ты ни была, радуйся за меня. Обещаю, у нас все будет хорошо.
Я больше ничего не сказала , ожидая дуновения ветра, которое могло бы стать ее ответом, но ничего.
Это разочаровывало , но у меня за спиной было девять лет ожидания, когда я надеялась на хоть какой-то знак , подтверждающий, что частичка души Ксении все еще со мной, и не получала его. К этому дню я уже привыкла.
Я отодвинулась, и в тот же миг Хэм обхватил меня за плечи и прижал к себе. Я обняла его за талию, и мы не успели сделать и шага, как пастор Уильямс остановил нас.
— Зара, я рад видеть тебя здесь , — сказал он.
— Спасибо, пастор. Я рада, что мне выпал шанс прийти , — ответила я. Когда его взгляд остановился на Рисе, я представила: — Пастор Уильямс, это Грэм Рис. Хэм , это пастор Уильямс.
Они пожали друг другу руки, и Хэм сказал:
— Пастор. Народ зовет меня Рисом.
— Отлично, Рис. Приятно познакомиться.
— То же самое , — хмыкнул Хэм.
Они разорвали контакт, и пастор Уильямс посмотрел на меня.
— Я знаю, что это не совсем шок, но от этого менее неприятно не становится. Я уже говорил раньше и повторю еще раз. Моя дверь всегда открыта, если тебе понадобится поговорить.
— Спасибо, пастор , — пробормотала я, слабо улыбнувшись.
Он улыбнулся в ответ, кивнул мне, потом Хэму и удалился.
Я посмотрела себе под ноги и пробормотала :
— Поторопись, давай побыстрей уйдем.
В этот момент я почувствовал, как Хэм прижался к моему боку и пробормотал в ответ:
— Слишком поздно.
Я подняла голову и увидела приближающегося отца.
Он действительно был красив. Светлые волосы достались мне от него. Хотя с тех пор он успел поседеть, смотрелось весьма неплохо. От него же мои карие глаза. В свое время он был строен , но продолжал держать себя в форме. Если вы не знали, какой он мудак, и это не было написано у него на лице , он все равно привлекал внимание.
Хэм притянул меня ближе.
— Зара , — поприветствовал он. Это были первые слова, которые он сказал мне почти за десять лет, и его тон был ледяным.
Я воздержалась от ответа: «Создатель семени, породившего меня», и просто посмотрела на него.
Его взгляд скользнул к Хэму, а затем вернулся ко мне.
— Вижу, слухи верны.
Я по-прежнему молчала.
По какой -то безумной причине, известной только ему, отец продолжал говорить.
— А еще я слышал, что в последнее время твой путь не был легким.
Я промолчала вновь.