— Ты пытаешься отблагодарить , — возразил он. — Ты живешь здесь. П латишь за аренду. Это и твоя квартира тоже. Ты не подневольная слуга. Это твоя квартира. Просто живи и перестань выбиваться из сил, чтобы выразить мне благодарность. Мне это не нужно. Мне приятно знать, что ты в безопасности и встаешь на ноги.
Ладно, надо признать, что я действительно выбивалась из сил, чтобы поддерживать порядок и делать все понемногу , чтобы облегчить Хэму жизнь, потому что он был так добр ко мне.
Я просто не думала , что он заметит.
Мне следовало бы догадаться.
— Как насчет того, чтобы до тех пор, пока я не буду в состоянии платить половину, я буду делать немного больше , — попробовала я.
— Как насчет того, чтобы не беспокоиться о половине и просто заниматься своими делами. Я займусь своим беспорядком, а об общем пространстве будем заботиться по необходимости. И не ты будешь изматывать себя, чтобы позаботиться о каждой мелочи до того, как мне даже представится возможность для этого. Оставь попытки отблагодарить, мне они не нужны. Договорились?
Мои глаза опустились на его шею : в груди потеплело, а в горле запершило.
— Это не очень честно.
— Детка.
Он произнес лишь одно слово, но оно заставило меня вновь посмотреть ему в глаза.
Когда наши взгляды встретились , его лицо приблизилось, и я снова затаила дыхание.
— Я уже говорил, и не раз, что ты много значишь для меня. То, что ты устроилась в спальне, которой я не пользуюсь, не мешает мне. Перестань беспокоиться о том, о чем тебе не нужно беспокоиться, и просто спокойно живи какое -то время.
Для меня Хэм был тем самым.
Всегда был.
И это была одна из множества причин.
Чтобы не выдать себя, я проговорила :
— Ладно, раз ты так рвешься разгружать посудомоечную машину, давай. А я вернусь к своему бардаку. Но не сходи с ума от него.
Он ухмыльнулся и, к сожалению, отодвинулся. Но руку с моей шеи не убрал. Хэм сжал ее, а затем его мозолистый большой палец скользнул вперед и провел по моему горлу. После он отпустил меня и отошел, приказав:
— Надевай ботинки. Ты опоздаешь , а босс не любит такого дерьма.
Я улыбнулась , смотря на сложенное полотенце , которое держала в руке, затем повесила его на ручку духовки и вышла из кухни за сапогами.
Но услышав голос Хэма , замерла:
— Надо насладиться погодой, позже может похолодать, так что одевайся для байка.
Близился сентябрь, непредсказуемый в горах Колорадо. Это могло означать, что завтра мы окажемся по колено в снегу и останемся в таком состоянии до апреля. А могло означать, что завтра выйдем на улицу в купальниках и сгорим на солнце. Но каждый человек, владеющий байком и живущий в непредсказуемых погодных условиях , выезжал на нем как можно чаще, пока эта непредсказуемая погода не проявила себя во всей красе.
Мы ездили в пикапе с тех пор, как я начала работать в «Собаке ». Я уже много лет не садилась на заднее сиденье байка Хэма.
Мне нравилось сидеть там , обхватив его руками.
Это был один из тех моментов, которые больно ранят. Я смирилась , проигнорировала жжение и пошла за ботинками.
*
Б ыл вечер четверга, и в «Собаке» собралось много людей, но тесно не было. И это хорошо, поскольку Бонни, одна из официанток, ушла на больничный. Это означало, что я буду занята, получу кучу чаевых, и вечер пройдет быстро. Я буду измотана, когда все закончится, но оно того стоило.
Я вышла из-за угла в задней части бара , где стояли бильярдные столы, и мой взгляд автоматически устремился к Хэму за барной стойкой. Он уже смотрел на меня, но сейчас дернул подбородком перед собой — молчаливый знак, указывающий на то , что пришел клиент, которого я не видела.
Я кивнула, посмотрев на столы с высокими табуретами, которые были разбросаны по всему бару, и замерла.
У меня действительно был новый клиент.
Одинокий мужчина, волнистые темные волосы, слегка покатые плечи, джинсовая куртка. Его ноги были широко расставлены, а ступни стояли на перекладине табурета. У него были широкие бедра, оставшиеся от игры в футбол в старших классах.
Грег. Мой бывший муж.
Грег никогда не приходил в «Собаку». Он не был коренным жителем Гно Бон. Р аботал в инженерно -экологической фирме, расположенной в Шантеле, и переехал из Канзаса, чтобы получить эту работу. Он был тихим, любил играть в настольные игры, смотреть фильмы, готовить на кухне блюда из ингредиентов, вкус которых всегда вызывал удивление, и иногда пил со мной пиво дома, но он не любил ночную жизнь.
Была только одна причина, по которой он мог оказаться в «Собаке».
Он знал, что я здесь.
Мы не встречались уже несколько месяцев. И это было неудивительно, ведь он переехал в Шантел после того, как мы расстались, чтобы быть ближе к работе. И он был домоседом.