Ее конечности, все еще крепко обхватывающие его, сжались.
Ей это понравилось.
Она хотела этого.
Так сильно, что цеплялась за него всеми силами.
Вот оно.
То самое: «Привет , щенок» до конца его жизни. О сознание того, что в его постели лежит женщина, которая хотела, чтобы медицина была социально направлена , не смотря ни на что. Хорошая семья, его и ее, смешиваясь, станет еще лучше. Он будет работать над тем, что на ее лице перед оргазмом перестанет появляться удивленное выражение. И чтобы ощущать теплое объятие во время чтения, пока ему не спится.
Это его калейдоскоп красоты, зеркала которого вращались, постоянно менялись, но не становились менее впечатляющими.
Дек поднял голову и посмотрел на Эмми.
В ее прекрасных глазах стояли слезы, а нижняя губа дрожала.
Он никогда не видел ничего столь же прекрасного.
И калейдоскоп закрутился.
— Я хочу построить с тобой жизнь, Эммануэль , — прошептал он.
— Джейкоб , — прошептала она в ответ.
— А Бьюфорду нужна мама , — заявил он, когда слеза скатилась с ее глаза и дрожащая улыбка коснулась ее губ.
Дек поймал слезу большим пальцем, провел им по щеке и вытер влагу о ее губы.
Затем наклонил голову и поцеловал ее так, словно занимался с ней любовью. Медленно, сладко и очень долго.
О н оторвался от ее губ, и Эмми тихо сказала:
— Теперь, когда ты потряс мой мир и взорвал мой мозг, а мы с тобой сыграли второстепенные роли в чуде рождения сегодня ночью, и все это, замечу, я выдержала без ужина, мне нужно привести себя в порядок и немного поспать, дорогой. Может, твоей гениальности и хватает такой дозы сна, но мне не так повезло, и завтра я должна идти на работу.
Он рассмеялся и ему понравилось, как это движение отразилось на лице Эмми , ведь он делал это на ней и в ней. Затем он наклонил голову, поцеловал ее в челюсть и осторожно выскользнул из нее.
Она перекатилась вместе с ним, чтобы прикоснуться губами к его груди, прежде чем соскользнуть с кровати.
Дек наблюдал за ее попкой и ногами, пока она шла в ванную.
Бьюфорд вскочил, чтобы занять свою львиную долю кровати, пока Эмми не вернулась.
После того как Эмми перелезла через него и Дек натянул одеяло, она устроилась на его боку и заняла львиную долю Дека.
— Спокойной ночи, милый , — сонно пробормотала она ему в грудь и сжала его живот.
— Спокойной ночи, малышка , — ответил он, притягивая ее ближе и вдыхая запах клубники.
Через несколько минут она уже лежала мертвым грузом.
Дек уставился в потолок, в его мозгу засело видение Эмми , держащей на руках маленького Джейкоба.
И когда его глаза закрылись, он уснул с улыбкой.
*
Эмми
Тридцать минут спустя…
Заставив свое тело расслабиться на случай, если Дек проснется и обнаружит, что я не сплю, я уставилась невидящим взглядом на его грудь.
И не только потому, что было темно.
Все, что я видела, — это как он держит на руках ребенка Чейза и Фэй, прижимая его к своему огромному мужскому телу своими могучими руками, его голова склонена вниз, а на красивом лице — счастье и благоговение.
Так красиво.
Необыкновенно.
Даже глубокомысленно.
Я тоже люблю тебя, малыш.
Слова всплывали сами, как происходило снова и снова последние полчаса. Его глубокий голос, произносящий эти слова, звучал в моей голове.
А потом: «Хочу построить с тобой жизнь, Эммануэль».
Я стиснула зубы.
Стиснула зубы, потому что, видя в своем воображении Джейкоба, держащего на руках свою тезку, слыша его слова, звучащие в моих ушах, я не чувствовала ничего.
Ничего, кроме ужаса.
Глава 13
Головоломка
Две недели и шесть дней спустя…
Я орудовала канцелярским ножом в гипсокартоне, когда на кухне послышался телефонный звонок.
Я выронила нож, покидая импровизированное рабочее место , которое устроила в столовой, и схватила трубку как раз вовремя, увидев на дисплее имя Джейкоба.
Я поднесла трубку к уху.
— Привет, дорогой.
— Где ты?
В его голосе не было радости.
Я свела брови и ответила:
— Дома, режу гипсокартон, чтобы заделать дыры от электрики. — Я сделала паузу, прежде чем продолжить с улыбкой: — Проведя время с Бьюфордом , я твердо решила стать мамой щенка. И это будет настоящий щенок, которого только что отлучили от груди. А не собака , которая пусть и станет для меня щенком, но на деле уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что больше не должна все грызть. Поэтому мне нужно что -то сделать с этой открытой проводкой.
— Ты режешь гипсокартон , — заявил он, все еще недовольный, а я все еще не понимала.
Я резала гипсокартон, а не варила кроликов.
— Да , — подтвердила я.
— Разве ты не должна быть в другом месте и заниматься чем -то иным?
Я моргнула , отбросила все мысли, вспомнила и не могла поверить, что вообще забыла.