— Конечно. Ты права. Но она ее рассказала.
Если не считать ее разрыва с Джейкобом, что, как оказалось с запозданием, было очень, очень хорошо, то это был первый раз, когда я разозлилась на Элсбет.
И злилась я по-настоящему.
Чертовски сильно.
— Это, блядь, была не ее история, чтобы делиться ею, Джейкоб , — повторила я.
— Черт, ты ругаешься , — пробормотал он.
— Чертовски верно ! — огрызнулась я. — Какого хрена?
Его рука легла на мою челюсть.
— Эмми , я хотел сказать, что все знаю и понимаю , почему ты была отстраненной. Поэтому, обладая этим знанием , именно я должен был открыть ту дверь. Но я этого не сделал. Я взял калейдоскоп и закрыл дверь таким образом , чтобы ты не смогла неправильно истолковать мое поведение , и я не открыл ее, детка. Это ты подошла ко мне на улице и пригласила на ужин. Ты увидела свой шанс, воспользовалась им и открыла дверь.
Это была правда.
Я расслабилась под ним, и гнев покинул меня.
Джейкоб почувствовал это и продолжил.
— Некоторые вещи, которыми ты поделилась , не дают мне покоя. У тебя хватит сил, чтобы разобраться с этим?
У меня не было ответа на этот вопрос, потому что я не могла понять, почему он испытывает беспокойство.
— Почему ты неспокоен?
— Потому что в двенадцать лет тебя выкрал со школьной перемены незнакомый тебе человек, который заставил тебя носить одежду своей мертвой дочери, есть еду, которую она любила, и держал тебя вдали от семьи, а ты, похоже, не очень -то и возражала.
На первый взгляд, это звучало безумно.
Но это было не так.
— Он не причинил мне вреда , — напомнила я ему.
— Он напугал тебя и оставил на тебе след , детка, ты сама сказала и то, и другое.
— Он был милым , — прошептала я, и Джейкоб моргнул. — М илым, грустным и скорбящим, и, — я крепко обняла его, — взрослые многое упускают, поскольку увлечены собой, своей жизнью, своими стрессами, своими обязанностями. Но дети не такие. Я знала, что он никогда не причинит мне вреда. И думала, что, в конце концов, он меня отпустит. Я знала, что ему больно. Это было странно и неправильно, но он был добр ко мне, все длилось недолго, а потом закончилось.
Джейкоб изучал меня, и его голос был очень мягким, когда он спросил:
— Можешь ли ты на минуту задуматься над тем , что сказала, и понять, почему твои слова могут меня беспокоить?
— Тебя там не было, дорогой.
— Ты даже не задумалась, Эмми.
А мне и не нужно было.
Он не понимал , и по его реакции было ясно, что я должна найти подходящий момент, чтобы объясниться, найти верные слова, чтобы донести: теперь Харви — часть моей жизни. Мы обменивались электронными письмами. Я навещала его. Я искала его, потому что никогда не забывала. И он оставил на мне след, который мог казаться неправильным, но мне так не казалось.
Он не хотел, чтобы я была частью его жизни, но не потому, что я причиняла ему боль, напоминая о дочери и о том, что он сделал. А потому, что он беспокоился за меня.
Я изменила его мнение.
Я сумела узнать Харви и причины его поступков. Я также узнала, какую боль он испытал и какое облегчение почувствовал, расплатившись за свое «преступление», и как глубоко он прочувствовал мое прощение. И наконец, я поняла, как прекрасно иметь его в своей жизни, зная, что он чувствует то же самое в отношении меня.
Не его дочь. Он всегда знал, что я не она.
Я есть я.
Нет, я не думала, что на данном этапе Джейкоб поймет это.
Тем не менее, я могла отстраниться и понять, почему это его беспокоит.
Он просто ошибался.
И я не собиралась говорить ему об этом.
— Я понимаю, почему тебя это беспокоит , — сказала я ему.
— Нам нужно тебя к кому -то отвести? — поинтересовался он.
Ни в коем случае.
Я уже разобралась с большей частью (очевидно, не со всем). И сделала это с Харви.
— С некоторыми вещами я справляюсь сама , — поделилась я.
— Эмми, профессионал…
Я прервала:
— Я подумаю , — а затем сменила тему: — А сейчас мы можем обсудить то, что произошло в управлении?
Мы не говорили об этом. Потому что, когда они с Чейзом вернулись, в доме находились женщины, которых нужно было развлекать, и мужчины, которые работали. Джейкоб и Чейз сразу же присоединились к ним на чердаке.
И я не ошиблась. На установку изоляции у ребят ушло больше часа, но к середине дня вся работа была закончена.
Затем Фэй предложила нам всем пойти поесть мексиканской еды в Шантеле в «У Розалинды». Я решил, что это хорошая идея, поскольку могла бы закрыть счет и тем самым отплатить мужчинам за их помощь.
И мы отправились туда.
Однако Джейкоб решил, что заплатит он.
Мы спорили.
Все (а именно каждый ) сочли это уморительным, судя по их взглядам, Бабба разразился хохотом, и, наконец, Д ик посмотрел на Джейкоба, ухмыльнулся и заявил:
— Мужик, ты завяз.