Я поняла, что Джейкоб приходит в себя , когда он вошел в меня и остался там, не двигаясь, обхватив руками мои бедра, впиваясь в них подушечками пальцев. И было нечто особенное в том, чтобы быть связанной с ним вот так, держать его вот так, без движения.
И все принадлежало ему. Моя киска. Мои бедра. Мое тело, стоящее перед ним на коленях. Только его.
Я вся принадлежала Джейкобу.
От осознания я задрожала.
Джейкоб отстранился. Я почувствовала, как его губы прошлись по моей спине, а кончики пальцев скользнули по бедру, прежде чем он наклонился ко мне.
— А теперь, детка, свернись калачиком под одеялом , — нежно сказал он мне на ухо. — Но знай, придет время, когда ты привыкнешь ко мне, и я оставлю тебя в таком виде. И ты не сдвинешься с места. Поскольку вернувшись, я подойду к тебе и съем ту влагу, которую ты мне подарила.
Это звучало развратно и волнующе, и немного пугало меня, но я хотела сделать это уже сейчас.
— Опустись и свернись для меня калачиком, Эмми.
Я упала на бок и сделала, как он сказал.
Джейкоб выдернул из -под меня одеяло и накрыл меня. У брал волосы с моей шеи, поцеловал в челюсть, и я почувствовала, как кровать зашевелилась, когда он поднялся.
О н исчез в ванной комнате (это была потрясающая ванная комната с массивной ванной—джакузи, оформленная в кремовых и черных тонах с добавлением синих акцентов ), и я оторвала взгляд от созерцания того, как двигаются его мышцы при ходьбе, замечая калейдоскоп, лежащий в резной деревянной шкатулке на тумбочке.
Пусть это зрелище согревало меня, и служило доказательством того, что Джейкоб держал меня рядом, я не хотела, чтобы мои мысли шли в том направлении , куда я чувствовала, они стремились в данный момент. Я была удовлетворена. К ончила дважды. Сильно. И лежала обнаженной в постели Джейкоба Декера. И он был Джейкобом, а еще был мужчиной, который мог заставить меня кончить, занимаясь со мной любовью (дважды).
Но, увидев калейдоскоп, который я подарила Джейкобу, так близко от себя, я потеряла контроль и мои мысли унеслись в нежеланном направлении.
Я была счастлива прожить свою жизнь в отстранении.
До того дня, когда вручила Джейкобу этот калейдоскоп.
Я увидела его в магазине и подумала, что он потрясающий.
Я не знала, что заставило меня вернуться и купить его после того, как стало известно о случившемся между Джейкобом и Элсбет. Я просто пошла, узнала у общих знакомых, где Джейкоб остановился, и отнесла ему подарок.
Как только я постучала в дверь гостиничного номера, он не заставил меня ждать. Я знала, что он увидел меня в глазок и, не задумываясь, открыл мне.
Мне было больно, что он не впустил меня, но я понимала. Я передала ему коробку и смотрела , как он открывает ее, достает калейдоскоп и бережно обращается с ним, поворачивая в своих больших руках.
Помню также, что, наблюдая за тем, как он обращается с витражом, мне казалось , будто он прикасается ко мне с такой же заботой.
«Ты думаешь, что потерял красоту, Джейкоб, но это не так », — сказала я и улыбнулась , как мне думалось , грустной, но глупой улыбкой. «Просто поверни дно».
Мне хотелось , чтобы он знал : она недостаточно хороша для него. И я понимаю, что она совершила ужасную ошибку, а он может выбрать любой путь, который посчитает нужным. Он должен был знать , что может и должен найти кого-то лучше.
Я хотела избавить его от боли.
И потерпела неудачу.
Я , мы оба не видели того, что заметила Элсбет. Прямо у нее под носом он нашел то самое лучшее.
Меня.
Но когда он поцеловал меня в щеку, произнес те приятные слова и закрыл дверь, я ушла. И не пыталась вернуться.
Я не была счастлива жить в отстранении , особенно от Джейкоба. Я просто не осознавала этого и продолжала существовать как прежде, похоронив тот факт, что нашла мужчину, который был предназначен для меня, и отпустила его.
Конечно, он был парнем моей бывшей лучшей подруги.
Но потом он перестал им быть.
И я отпустила его.
И сейчас , глядя на этот калейдоскоп, я поняла, почему.
Харви сделал это со мной.
Джейкоб вышел из ванной, снова завладев моим вниманием и дав мне возможность засомневаться , какая его часть лучше — передняя или задняя (передняя часть победила, потому что включала его лицо и прядь волос, упавшая на глаз).
А еще он подарил мне короткий, но счастливый момент для изучения всего, что было им.
Мой единственный просмотр случился в ту первую ночь, когда мы занимались любовью. Н аблюдая, как у изножья кровати он снимает одежду, обнажая силу, которую скрывал под ней, и которая, как мне казалось ранее, была едва скрыта, я завелась настолько сильно, что даже не считала такое возможным прежде.
Но теперь я понимала: он скрывал очень многое.
Казалось, это километры рельефных мышц, широкие плечи, рельефный пресс, поджарые бедра, широкая гладкая грудь, объемные руки — он был самым большим из всех, кого я когда -либо видела, и самым красивым.
Наблюдая за тем, как он выставляет это напоказ, я еще больше заводилась.