— Да, но она щенок породы ротвейлер , — ответил он. — Нельзя позволять щенкам грызть пальцы. Ротти не должны считать , что вгрызаться зубами в плоть — это нормально.
Он был прав.
Я вытащила пальцы из пасти Жозефины и потрепала ее по голове.
Она посмотрела на меня, потянулась за пальцами, которые я убрала, но быстро сдалась, подпрыгнула на груди Джейкоба и атаковала его челюсть.
Все это происходило после усыновления щенка, поедания буррито и странного дня, который начался отлично, пошел вкривь и вкось, а закончился сказочно.
Мы лежали на диване в гостиной Джейкоба. Джейкоб на спине, я — на боку, Бьюфорд расположился на полу у дивана, а наш новый буйный щенок резвился на массивной груди Джейкоба.
Как только его челюсть подверглась атаке, Джейкоб зашевелился. Мы с Жозефиной были вынуждены переместиться вместе с ним, причем Жозефина в основном потому, что он подхватил ее и поставил на пол.
Не успокоившись, она набросилась на висячее ухо Бьюфорда.
Бьюфорд перевел на Джейкоба обескураженные глаза — глаза, которые стали таковыми примерно через наносекунду после того, как ему представили Жозефину, и такое выражение до сих пор никуда не ушло.
Я сдержала ухмылку.
Джейкоб мягко оттолкнул Жозефину от своей гончей. Все ее поведение указывало на существование щенячьего СДВГ, поскольку она мгновенно потеряла интерес к Бьюфорду и набросилась на ковер.
Я начала посмеиваться.
Джейкоб вздохнул и прижал меня к себе.
— Так, ладно , — начала я, и Джейкоб перестал наблюдать за тем, как наш щенок рычит и пытается найти зубами добычу на краю ковра, и посмотрел на меня. — Расскажи мне все , — попросила я.
Нет нужды говорить, что когда у нас появился щенок, а у меня — буррито, девушка была спасена, а плохие парни оказались за решеткой. Но мне еще предстояло узнать всю историю.
— Чертовски странно, но теперь, когда я знаю всю историю, она не так уж интересна , — сказал мне Джейкоб.
— Для таинственных борцов с преступностью, может, и нет, — ответила я, — а вот для обычных граждан вроде меня, думаю, это будет очень интересно.
Джейкоб усмехнулся, прижал меня к себе, и его рука нырнула под мой свитер, выводя ленивые круги на моей коже.
Это было очень приятно.
Он начал говорить.
— У мамы Джона Проски хронический прогрессирующий рассеянный склероз.
Я перестала думать о том, как приятны его пальцы на моей спине, и прошептала:
— Боже мой, это отстой.
— Да , — согласился он. — Еще хуже то, что у нее нет ни страховки, ни мужа. Когда ей стало плохо, муж не справился. У шел пару лет назад. Зато у нее есть сын, который слишком сильно ее любит, черт возьми.
— О -о , — пробормотала я, догадываясь, что последует дальше.
— Да , — снова согласился Джейкоб. — Он любил ее, многие любили, но только он дошел до отчаяния. Но потом, когда отца не стало, а братьев и сестер не осталось, он поднялся. А еще, если можешь поверить , он кажется хорошим парнем , который совершал отчаянные поступки, которые к тому же были незаконными, и убеждал себя, что это ради благородной цели. Хуже того, он убедил в том же самом стайку старшеклассников.
Я кое -что знала о хороших людях, которых экстремальные обстоятельства толкают на невероятные поступки, но благоразумно промолчала на этот счет и спросила:
— Как он это сделал?
Джейкоб перекатился на бок, обхватил меня другой рукой и переплел свои ноги с моими.
Это тоже было приятно.
— Счета начали накапливаться , — объяснил он. — Способы их оплаты стали иссякать, и Проски понял две вещи. Во -первых, ему нужны были деньги. А во —вторых, он должен быть свободен, чтобы заботиться о своей маме, пока все идет своим чередом.
Я кивнула , когда Дек сделал паузу, а затем он продолжил.
— Поэтому ему нужно было набрать команду для выполнения грязной работы. Он так и сделал , убедившись, что не связан ни с кем из них. Найти наркоторговца было несложно. Убедить его совершить преступные действия было еще легче , поскольку парень получал свою долю.
— А почему в этом участвовали школьники? — спросила я.