Но он позволил мне уйти. Отец видел, как жизнь пережевывает людей и выплевывает их, его племянник был не первым и не последним, и после всего, что произошло во время моего тура, он не хотел, чтобы это случилось со мной.
Хотя во мне кое-что было. Так он сказал. Так написали критики. Так считали люди, купившие мой альбом. И так сказал дедушка. И это было нечто хорошее.
Дедушка успел увидеть, что я делаю, прежде чем умер.
И я покончила со всем после его смерти.
Я закрыла журнал, взяла все его копии и подошла к кассиру с ними, баллончиком WD —40 и пакетом с батончиками «Бэби Рут» (именно из -за последних я и пришла в магазин, они идеально подходили для ночного перекуса во время чтения в постели и им не требовался холодильник , плита или микроволновка ).
Кассирша посмотрела на меня, заметив журналы.
— Поклонница Лейси Таун? — спросила она.
— Не то слово , — подтвердила я.
Следом она осмотрела мою одежду. И на ее лице отобразилось явное удивление, ведь Лейси не исполняла рок, фолк и альтернативную музыку. Ее стилем был R&B, точно также как у ее отца, но кассирша больше ничего не сказала и просто сложила мои покупки в пластиковый пакет.
Я вышла из магазина, села в свой пикап , забросила пакет и поехала. У меня было свободное время перед возвращением домой, а теперь появилась и миссия, на которую должно было уйти это свободное время.
Небольшой продуктовый магазин в центре города со стеллажом для журналов. Только вот нужного журнала там не было. Я доехала до другого конца города, осматриваясь и привыкая к своему новому месту. Я зашла в нужный магазин и скупила все копии одного журнала, проведя разговор с кассиром -мужчиной почти идентичный состоявшемуся ранее.
При этом я прекрасно понимала, что, в конце концов, люди узнают, кто я такая.
Я не понимала, для чего так поступаю. Я не собиралась каждый день ходить по магазинам, тусоваться в Карнале, становиться постоянным клиентом Баббы , как Джим -Билли , чтобы мою личность раскрыли (возможно) в считанные мгновения.
Но я все равно буду поблизости. Меня увидят. И кто -то вспомнит. Кот выскочит из мешка, я знала это. И, знакомясь с окружающими, завязывая отношения (я надеялась на это ), в конце концов, мне придется признаться.
Просто какое-то время я не хотела быть Джастис Лоунсом.
Только на время.
Скоро у меня не будет другого выбора, кроме как снова стать собой.
Я шла обратно с пластиковым пакетом, забитым журналами , когда заметила , что красный «Камаро», который я видела на парковке у «Баббы», стоял у заведения, похожего на ателье , специализировавшимся на пришивании заплаток к коже (если верить множеству объявлений, которые были приклеены к окнам).
Я бы не обратила внимания на «Камаро», вот только он не был как следует припаркован и не пустовал.
За рулем , обхватив его руками, сидела беременная красотка в стиле 70 -х, машина не была заведена , а глаза женщины отсутствующе смотрели в лобовое стекло.
Я прошла мимо машины, одной рукой прижимая к груди сумку, а другой махая Кристал.
Она не шелохнулась. Не моргнула. Хотя я шла прямо перед ней, она как будто не видела меня.
Это заставило меня остановиться и медленно подойти к ней, продолжая махать рукой.
Только тогда она пошевелилась, но не потому, что увидела меня. А потому, что ее голова тревожно опустилась вниз и легла на руль между ладонями.
Черт, что -то было не так.
Я быстро подумала , приняла решение, подошла к пассажирской стороне и постучала в окно.
— Эй, Крис! — позвала я.
Она подняла голову и повернулась ко мне.
Тушь уже потекла, но явно только-только, поскольку еще не навела сильного беспорядка — Крис явно опустила голову, чтобы заплакать.
Черт.
Я находилась рядом с ней лишь раз и могла поклясться, что она не плакса.
Это не предвещало ничего хорошего.
На мое приветствие не ответили. Вместо этого ее рука легла на замок зажигания.
Черт, черт.
Я открыла дверь.
Она снова дернула головой в мою сторону.
— Что ты делаешь? — потребовала она ответа , когда я опустилась на сиденье.
Я захлопнула дверь и повернулась к ней.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Да, все хорошо , — соврала она.
Она быстро вытерлась , пока я садилась , и теперь тушь осталась лишь у краешков глаз.
— Ты плачешь , — заметила я.
— Не плачу , — ответила она.
Я посмотрела на ее виски и мягко сказала :
— Я видела тебя, Крис.
Ее губы сжались, вероятно, чтобы не подтвердить и не солгать снова.
Я пожала плечами.