Возможно, мое равнодушие так велико, что его можно принять за психическое расстройство. Мне безразлично, кто и почему стал жертвой. Это неважно. Отец, конечно, прикроет его от властей, но это все равно тяжелая ноша для Дина. Он совершил нечто настолько ужасное, что все его ненавидят. Его преследует мысль, что кто-то хочет поймать и посадить в тюрьму. Я не могу представить, каково это. Хотя, возможно, такой поступок заставил бы и меня быть подозрительной. Постоянно оглядываться и сомневаться, примут ли меня люди.
Когда я жила с Патрицией, мы постоянно думали о том, как выжить. И ничего из моих действий не вызывало у меня страха ареста. Я ни о чем не жалею. И даже если меня поймают, а потом отправят в тюрьму, я не буду сожалеть, что убила этого гада. Я нормально сплю. И думаю об этом не так часто, как надо бы. И я точно не веду себя так, будто все вокруг только и ждут, что меня посадят.
Мои пальцы беспокойно скользят по обивке сиденья, словно ищут что-то важное. Абель возвращает меня к действительности, прервав поток мыслей своим ответом на вопрос, который я почти упустила из виду.
– Она была на вечеринке не только со мной, – произносит он, поворачиваясь к Брэкстону, который расплывается в улыбке.
Я делаю вид, что хмурюсь, скрывая довольную ухмылку, которая так и норовит появиться на моем лице. Разговор возвращает меня из мира грез в реальность.
– Так вы развлекались втроем? Вы ведь похожи на братьев, – саркастически поддразниваю я.
– О боже мой, Ава! Мы не спали друг с другом! – смеется Абель, а Брэкс бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.
– Не суди, пока не попробуешь, маленькая дикарка, – говорит он.
– Ни за что! – рычит Дин, отчего они оба взрываются смехом.
Я качаю головой, но, когда машина выезжает на трассу, чувствую, как расслабляюсь. Возможно, мне не хочется это признавать, потому что тогда это будет значить, что эти люди оставили след в моем сердце, но их беззаботный смех действует на меня умиротворяюще, как ничто другое. Это действительно странно.
Наблюдая за спором Дина и Абеля, я откидываюсь на спинку сиденья. Слова Дина, полные ярости, пронизывают воздух, когда он ругает Абеля за то, что тот заставляет меня думать о подобных вещах. Невозможно отрицать, что Брэкстон и Абель привлекательны – их магнетизм очевиден. Если бы Дина не было рядом, возможно, я бы поддалась искушению. Но их внимание не вызывает во мне тех чувств, которые я испытываю при виде Дина Картера.
Их взгляды не обжигают меня так, как его. В них нет той темной, манящей бездны, от которой мое сердце начинает бешено колотиться. Они не заставляют меня ощущать, будто я мчусь без шлема на краю пропасти, где каждое мгновение – это балансирование на грани жизни и смерти. Они не могут пробудить во мне тот дикий, первобытный адреналин, который я чувствую, когда рядом Дин. Это нечто большее, чем просто желание, – это запретное, неизъяснимое влечение, которое я не могу выразить словами. Лишь он один способен вызвать у меня такие эмоции.
Спустя час мы оказываемся возле уже хорошо знакомого здания. Это тот самый особняк, куда Дин привез меня после нашего совместного прыжка с утеса.
Так что, я думаю, это все-таки дом Кинкейда.
На этот раз в доме царит тишина. Нет шумных пьяных студенток в изысканных нарядах, ищущих развлечений в городе. За дверями не гремит хард-рок. Вместо этого, когда я выхожу из машины, меня встречает лишь мелодичное пение птиц и мягкий шелест ветра в кронах деревьев.
– Идем, – говорит Дин сквозь зубы, направляясь ко входу.
– А что, если его здесь нет? – задумчиво произносит Абель, но Дин, не дожидаясь ответа, решительно шагает вперед, пересекая лужайку и поднимаясь по лестнице к входной двери.
Он агрессивно стучит, но его усилия остаются тщетными. Брэкстон же активирует систему блокировки внедорожника, после чего бросает мрачный взгляд на Абеля.
– Кажется, ему плевать, здесь он сейчас или нет.
Я поднимаюсь следом за ними и подхожу к Дину как раз в тот момент, когда входная дверь открывается. Из-за нее выглядывает пожилая женщина в черно-белой униформе горничной.
– Могу ли я быть вам полезна, сэр? – обращается она на английском с заметным акцентом.
Прежде чем Дин успевает ответить, я встаю между ним и дверью.
– Добрый день, – говорю я с улыбкой. – Мы знакомые Люка, и он просил нас зайти.
– Простите, мисс, но хозяин отсутствует.
– Ничего страшного, мы в курсе, – отвечаю я, слегка лукавя. – Он сказал, что мы можем его подождать.
Она переводит взгляд с меня на Дина, а затем и на Брэкстона с Абелем, когда они появляются на пороге. Вскоре ее внимание снова останавливается на мне.
– Мне бы не хотелось оказаться в неудобном положении, – говорит она. – Обычно я не подхожу к двери, но мистер Марковиц, дворецкий, неважно себя чувствует.
– Люк ждет нас, – снова лгу я. – Обещаю, никаких проблем не возникнет, если вы нас впустите.
Сначала она замирает, но спустя несколько секунд все-таки осторожно приоткрывает входную дверь, приглашая нас внутрь.
– Благодарю вас, миссис…
– Евгения, – подсказывает она.