А затем он медленно разворачивается и идет ко мне. На этот раз я не отступаю и остаюсь на месте. Его дыхание становится тяжелым, когда он подходит ближе и возвышается надо мной. Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза, не испытывая страха.
– Потому что он лишил меня всего, – произносит он.
Дин наклоняется и, сжав пальцами край футболки, быстро снимает ее через голову, заставляя меня удивленно моргнуть. Его обнаженный до пояса торс с рельефными мышцами, проступающими под кожей, притягивает взгляд.
Небрежно бросив футболку на пол, он протягивает мне руку, а затем направляет мои пальцы к замысловатым узорам на своем предплечье. Дин ведет мои пальцы вниз по своей коже, где изящные, но острые розы обвивают его грудную клетку.
– Ты чувствуешь? – спрашивает он.
Чувствую?
Теперь я не просто следую за его пальцами, а веду свои, словно исследуя неведомую карту. И наконец нахожу то, о чем он говорил. Это не просто линии, выведенные чернилами. Это следы, оставленные на коже временем и событиями и незаметные взгляду. Я отхожу на шаг и смотрю вниз. Мои пальцы возвращаются к его руке, где я нахожу несколько порезов – ножевых ранений, а затем пулевое отверстие – почти незаметное под розами.
– Он видит во мне лишь неудачника, – с горечью произносит Дин. – По его замыслу, однажды мне предстоит занять его место в Ист-Пойнте. Управлять семьями и делами.
– Но суть ведь не в делах, – возражаю я, касаясь кончиком ногтя края старого шрама на его боку.
Большинство моих ран скрыты от глаз – конечно, у меня есть пара шрамов от стычек, но Дин, в отличие от меня, носит свои на поверхности. Для всех он выглядит успешным парнем, старающимся произвести впечатление дерзкими татуировками, мощной мускулатурой и суровым выражением лица.
Но за этой маской скрывается боль от того, что сделал с ним отец – что заставил его пережить. Как же долго Дин прятал эти раны, не позволяя никому их увидеть…
На моем теле только одна татуировка. Эта маленькая метка хранит в себе память, осязаемое напоминание о единственном человеке, который был мне дорог, – Мики. У Дина таких меток немало, и они занимают больше места. Но если кто и понимает, насколько опасно скрывать свои чувства, так это я. Ты пытаешься спрятать их, загоняешь внутрь, делаешь вид, что их нет, пока не становится слишком больно. И тогда они вырываются наружу, как поток воды из прорванной трубы. Но вместо воды это словно бензин, и достаточно одной искры, чтобы все вспыхнуло.
– Мне было шестнадцать, когда я впервые убил человека, – говорит Дин, и в тишине ванной кажется, что он кричит.
Слова эхом разносятся по комнате, и я молюсь лишь о том, чтобы стены были достаточно прочными, чтобы сохранить его тайну. Его взгляд направлен на меня, но в нем нет жизни. Дин как будто где-то далеко, хотя физически находится рядом.
– Отец всегда предостерегал меня быть осмотрительным с теми, кому я доверяю. Он утверждал, что те, кто подобен нам, неизбежно столкнутся с препятствиями, если не заложат прочный фундамент. Убить кого-то – это был особый обряд, своего рода проверка. Брэкстон и Абель тоже прошли через это, но их роль заключалась в том, чтобы наблюдать за мной во время этого обряда. Мы все были там, чтобы стать свидетелями наших первых ошибок, которые должны были связать нас вместе, создавая неразрывную связь.
Шантаж. Именно так их предшественники поддерживали тесные семейные связи десятилетиями. Так они обеспечивали, что никто не выдаст остальных.
Я опускаю голову на его обнаженную грудь и дую на кожу его груди, пока Дин не вздрагивает, словно его ударило током.
– Ава?
Он кладет руки мне на плечи.
– Мы непременно установим личность виновника. Будь то Николас Картер или кто-то иной. Мы его отыщем, и как только это случится… – Я набираю полную грудь воздуха и прижимаюсь к Дину всем телом, заключая в объятия. – Мы заставим их пожалеть обо всем, – обещаю я.
Глава 33. Авалон
В коридоре мы с Дином замечаем Абеля и Брэкстона, выходящих из моей бывшей комнаты. Увидев нас, Абель поднимает взгляд и указывает рукой в сторону двери.
– Она сказала, что это может занять от нескольких часов до нескольких дней, – сообщает он.
Дин задумчиво смотрит на закрывшуюся дверь.
– Думаешь, деньги что-то ускорят? – спрашивает он. – Мне неважно, сколько она попросит, я хочу, чтобы все завершилось как можно скорее.
Он тянется к дверной ручке, но Брэкстон останавливает его.
– Она выполняет свою работу. И заявила, что потребуется именно столько времени, чтобы обойти систему безопасности и не попасться. Ты же сам велел ей не попадаться. Райли прикрывает свою задницу. Скоро у нас должна быть информация.
– Прекрасно, – произношу я. – У меня есть четкий план действий на это время.
Все три пары глаз устремляются на меня, и я отвечаю им улыбкой.
– Нам нужно встретиться с одним человеком, – поясняю я. – Необходимо побеседовать с Люком Кинкейдом.
Взгляд Дина становится мрачным.
– Ни за что.
– Отлично.