Долгое мгновение я не моргая смотрю на него, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит в его голове. Однако пытаться разгадать Дина Картера – все равно что пытаться расшифровать инопланетный код. Одним словом: невозможно.
Мое тело подчиняется его воле еще до того, как я осознаю, что это происходит. Я выполняю его приказы не задумываясь. Но к тому времени, как мозг пробуждается, я уже сижу на бедрах Дина и смотрю ему прямо в глаза.
Дин кладет руки на мои ягодицы, притягивая меня ближе. Мы так близко, что я чувствую его желание сквозь одежду – это единственное, что нас разделяет.
– Ты знаешь, насколько великолепна, малышка? – спрашивает он.
Я устремляю взгляд на бескрайний океан, но Дина это не устраивает. Его рука мягко касается моего подбородка, направляя меня к себе.
– Насилие в тебе так чертовски заводит, – произносит он мне. – Я не сержусь из-за того, что ты сделала сегодня вечером. Кейт это заслужила. Ты считаешь, что она косвенно виновата в твоем изнасиловании, хотя сама она этого не осознает?
Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, внутри меня все сжимается. И только Дин способен по-настоящему почувствовать, о чем я думаю. Возможно, для меня он остается загадкой, но уверена, что я для него – открытая книга.
Кажется, он не обижается на мое молчание, продолжая размышлять о чем-то.
– Если бы она не скинула мне фотки, мы бы не поссорились. Я бы не повел себя как идиот и не выгнал тебя. Ты бы не угнала «Мустанг» Абеля, и я до сих пор не верю, что он тебя простил за это. Он реально обожает эту тачку. – Дин усмехается и продолжает: – Тогда бы ты никогда не вернулась в Плекстон и не осталась наедине с Роджером Мерфи. – В этом Дин абсолютно прав. – Тебе нужны ярость и страсть, моя малышка? – шепчет он мне в шею, а затем отпускает мой подбородок и склоняется ближе, чтобы коснуться губами пульсирующей вены.
– Да, – шепчу я в ответ.
Его дыхание становится тяжелее, и я чувствую, как его губы касаются моей шеи. Мурашки пробегают по моей коже, оставляя след желания.
– Я знаю, чего ты жаждешь, – произносит он. – И хочу дать тебе все, что тебе нужно. Хочу, чтобы ты доверяла мне. Положилась на меня. Надеялась на меня. Я хочу всего этого.
– А что, если я не в силах дать тебе все это? Что, если я для этого слишком сломлена?
– О, ты не сломлена, моя маленькая дикарка, – не соглашается Дин.
Черт, я и не поняла, что произнесла последнюю фразу вслух.
– Ты будешь сломлена, только если сама позволишь себе сломаться. Но Авалон Мэннинг никогда не пасовала перед трудностями.
Я все еще сомневаюсь, но протягиваю руку и путаю пальцы в темных волосах Дина. Сжимаю крепче, оттягивая его голову назад, чтобы снова заглянуть в эти проклятые глаза.
– Тогда почему ты не хочешь сказать мне правду? – спрашиваю я.
На его лице появляется хмурое выражение.
– Я хочу сказать тебе… – начинает он, но я прерываю его, качая головой и хмурясь.
– Отель, – говорю я. – Неужели ты думал, что я ничего не пойму? Я не засыпаю так быстро, придурок. Ты подсыпал меня снотворное.
Его руки сжимают мою талию.
– Это было ради твоего блага.
– Кто так решил? Ты? – Я стискиваю зубы. – Ты ведь обещал мне быть честным и откровенным, верно?
– Ты дала мне неделю, – заявляет Дин.
– Да, и знаешь что? – отвечаю я. – Неделя почти закончилась.
Губы Дина сжимаются в тонкую линию, а его взгляд, устремленный на меня, настолько мрачен и полон сдерживаемой ярости, что я сразу понимаю: сегодня между нами ничего не будет. Решительно я разжимаю пальцы, скользя по волосам Дина и, не дожидаясь его реакции, открываю водительскую дверь, чтобы выбраться наружу, оставляя его в полумраке салона.
– Авалон!
Он окликает меня, но я не хочу его слушать. Я отхожу от машины, не зная, что делать дальше. Можно было бы попросить Корину забрать меня – она ведь мне должна. Но тут мне приходит в голову другая идея. А что, если позвонить мальчикам? Будут ли они по-прежнему моими друзьями, если я разорву отношения с Дином? Ведь я не могу быть с человеком, который мне не доверяет.
– Авалон! – кричит он, и, когда его рука касается моего плеча, разворачивая меня, я поднимаю кулак и бью его прямо в лицо.
Отшатываясь, Дин моргает и прижимает руку к уже кровоточащему носу.
– Не прикасайся ко мне, – огрызаюсь я.
– Куда, черт возьми, ты вообще идешь?! – кричит он.
Я указываю на него.
– Подальше от тебя!
Моя грудь вздымается и опускается, а лицо пылает от ярости. Когда Дин поймет? Когда он, черт возьми, поймет?
Видимо, настала пора внести ясность.
– Хватит пытаться контролировать меня, – говорю я и, смеясь над нелепостью этой ситуации, упираюсь рукой в бок. – Ты же должен был понять: я этого не позволю!