Возможно, это интуиция – внутреннее ощущение. Животные инстинкты подсказывают мне, что с этим человеком что-то не так. Независимо от того, что он пережил или сделал, даже если это было кроваво или шокирующе, он получал от этого удовольствие. И что бы он ни замышлял против меня, его эмоции будут такими же.
Он разжимает руки, выпрямляется и отходит от стола. Подходит ко мне и встает прямо напротив. Одной рукой опирается на спинку стула, касаясь моего позвоночника, и наклоняется так близко, что я вижу синие искры в его глазах.
Вот тогда-то я и замечаю странность в его внешности, отличающую его от остальных. В его глазах нет эмоций. Даже в глазах Брэкса, Абеля и Дина, когда они находятся на грани срыва, что-то проскальзывает. Дикость, порочность, хоть какое-то чувство. Но в глазах этого человека я ничего не вижу. Только пустоту. Никаких эмоций: ни счастья, ни ликования, ни угрызений совести.
– Последний вопрос, – заявляет он. Я встречаюсь с ним взглядом, и мое сердце начинает биться сильнее. Затаив дыхание в ожидании, я подавляю свои вопросы и мысли. – Ты боишься меня?
Наверное, так и должно быть. Сказать, что сердце не колотится как сумасшедшее, а мысли не мечутся в моей голове как бешеные, будет ложью. Так же, как и утверждение, что он не тревожит меня, что мне не мерзко чувствовать себя ограниченной, беспомощной и связанной. Но боюсь ли я его?
Я смеюсь.
– Забавно, – говорю я, как можно сильнее запрокидывая голову. – Ты считаешь себя страшным, да? Но у меня для тебя не самая приятная новость: я видела вещи, которые могли бы стать кошмаром наяву, и ты на них совсем не похож.
Его улыбка становится шире.
– Это лучший ответ, который я когда-либо слышал. И, кажется, он также отвечает на мой первый вопрос.
– Неужели? – спрашиваю я.
Мужчина кивает.
– Я надеюсь, вы сильная, мисс Мэннинг. Ведь для того, что я собираюсь с вами сделать, силы вам понадобятся.
* * *
Имя моего похитителя – Эйс. Это знание приносит мне одновременно и облегчение, и тревогу. Облегчение, потому что, если мне удастся вырваться, то я буду точно знать, кто станет моей первоочередной целью. Если, конечно, он останется в живых. Тревога же возникает из-за подозрения, что он не просто так поделился со мной этой информацией.
Похоже, он из тех, кто предпочитает наслаждаться страданиями своих жертв. Когда раздается стук в дверь, Эйс открывает ее, впуская знакомого похитителя, которого я осмелилась ударить на парковке. В его глазах сверкает предвкушение, и я осознаю, что боль, которая меня ждет, будет невыносимой.
Двадцать минут спустя я проклинаю свою способность предугадывать события – я ненавижу ее всей душой.
Мой взгляд устремлен на урода, стоящего передо мной. Я в бешенстве. Его кулак врезается мне в лицо, и мир вокруг начинает кружиться. Моя голова резко откидывается в сторону, и рот заполняет кровь. Я выплевываю ее, ощущая на языке металлический привкус.
– Кто-нибудь говорил тебе, что ты бьешь как девчонка?
Следующий удар костяшками пальцев приходится мне в скулу. Черт! Будет синяк. Мне нужно несколько секунд, чтобы черные и белые точки перестали мельтешить перед глазами.
– Предполагаю, что ты воспринял мое последнее замечание как оскорбление, – говорю я. – Может, ты этого и не осознаешь, но я девушка, и это был комплимент.
Я падаю на пол вместе со стулом, когда мой похититель опрокидывает его ногой. Спинка стула ударяется о землю, мои зубы лязгают, и я бормочу ругательство, когда мужчина ставит ногу в сапоге между моих связанных ног, после чего достает из-за спины длинный охотничий нож.
– Похоже, тебе действительно нравится боль, – мрачно замечает он. – Потому что ты просто не можешь удержать язык за зубами.
– У меня «синдром болтуна», и, боюсь, это неизлечимо.
За его спиной Эйс тихо смеется.
– Жаль, – соглашается он, и в этот момент холодное острие ножа касается моего плеча.
Я судорожно втягиваю воздух и чувствую, как боль пронизывает мое тело, когда лезвие впивается в кожу. Кровь сочится из раны, пропитывая рубашку и стекая по руке.
– Тебе нравится? Жаль, мы не встретились раньше.
Мой мучитель склоняется ближе, и его слюна, смешанная с яростью, брызжет мне в лицо. С отвращением я отворачиваю голову, стирая эту отвратительную жидкость о свою рубашку.
Он погружает лезвие глубже, и почему-то это вызывает у меня усмешку.
– Гребаная тварь! – восклицает он прямо перед тем, как снова провернуть нож.
Новая волна боли пробегает по моему плечу, проникая в каждый нерв. И все же я не могу перестать смеяться.
– Так тебе это нравится, не так ли? – спрашивает он, усмехаясь. – Такая сучка, как ты, должна получать удовольствие от боли.
Когда он улыбается, мне хочется разорвать его на куски, просто чтобы услышать его крик. Я издаю еще один смешок и чувствую, как кровь струится по моему телу и капает через перекладины стула на холодный твердый пол за моей спиной.
– Тебе нравится боль, крошка? – снова спрашивает он, глядя на меня сверху вниз.
Я поднимаю глаза и снова смеюсь.