Он усмехается, но в его глазах нет ни капли веселья. Эйс обходит мой стул и, оказавшись прямо передо мной, скрещивает руки на груди. Его пронзительный взгляд проникает в душу. Эйс качает головой и кривит губы в насмешливой улыбке.
– Ты же умная, – говорит он. – Должна знать, что все устроено несколько иначе.
Я больше не чувствую своих рук. Они кажутся чужими, вывернутыми под неестественными углами, словно кто-то сломал их и собрал заново, но не совсем правильно. Каждый раз, когда я пытаюсь сомкнуть зубы, по шее струится густая, вязкая кровь. Воздух с трудом проникает в легкие и вырывается короткими, болезненными всхлипами. Холодный пот скапливается у основания черепа и стекает вниз по позвоночнику, замораживая каждую клеточку моего тела.
– Ты собираешься меня убить, – хриплю я.
– Верно, – отвечает он, и в его голосе нет ни тени сомнения или сожаления.
– Тогда зачем все это? – Я поднимаю голову. – Тебе это нравится? Какой-то особый фетиш? Тебе нужно обездвижить своих подружек, чтобы захотеть их? Я не осуждаю. Бандаж не мой конек, но думаю, что все зависит от людей, с которыми ты занимаешься сексом. Я бы точно позволила своему парню связать меня.
Можно легко представить себе такую картину. Уверена, Дину эта идея пришлась бы по душе. Привязать меня к изголовью своей кровати с балдахином и долго испытывать. Или, возможно, наоборот. Это я свяжу его и прокачусь верхом.
– А вот ты… – произношу я, смакуя каждое слово. – Совершенно не в моем вкусе. Так что, какое стоп-слово ты выбрал?
Его взгляд тускнеет, а улыбка исчезает, будто ее и не было вовсе. Он медленно сжимает кулаки, и я вижу, как его тело сковывает напряжение.
– Знаешь, – его голос слегка дрожит, но он все же продолжает, – иногда ты слишком много говоришь.
Он отворачивается, и его спина сгибается, словно под весом невидимой ноши. В помещении воцаряется тишина, наполненная горечью и безысходностью.
Тяжело дыша, я наблюдаю, как Эйс идет к дальней стене. Он берет садовый шланг, сворачивает его с катушки и затем открывает кран, вмонтированный в кирпичную стену. После этого он разворачивается и начинает тянуть шланг в мою сторону, разбрызгивая воду по всей бетонной поверхности пола. Мгновение спустя я замечаю слив, расположенный в нескольких футах от стула. Кажется, я была слишком сосредоточена на избиении, чтобы заметить его раньше.
Мое сердце колотится, но я крепко сжимаю губы и внимательно смотрю на Эйса. Он берет полотенце со стола и идет ко мне.
– Сделай глубокий вдох, – шепчет он. – Чем дольше задерживаешь дыхание во время этой пытки, тем легче становится. Не беспокойся, считать не нужно. Я сделаю это за тебя.
Я стискиваю зубы, когда он бросает полотенце мне на лицо. Его пальцы, словно стальные когти, впиваются в мои волосы, запрокидывая голову назад. Но, прежде чем я успеваю вдохнуть, как велел Эйс, ледяная вода обрушивается на полотенце, мгновенно просачиваясь сквозь ткань. Она заполняет мой рот, и я задыхаюсь, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Темно-серая ткань окутывает мои глаза, оставляя меня в полной темноте.
Волокна полотенца забивают мне горло, когда я отчаянно хватаю ртом воздух. Но воздух не приходит. Только вода. Она льется, заливая мои глаза, нос и рот. Черные точки пляшут перед глазами, словно призраки, пока я не начинаю чувствовать, как соленая горечь океана проникает в мои ноздри, заполняя легкие.
В тот момент, когда сознание готово окончательно меня покинуть, поток воды внезапно прекращается. Полотенце исчезает с моего лица, а волосы, мокрые и липкие, рассыпаются по плечам. Я задыхаюсь, выплевывая воду и чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Мир перед глазами расплывается, словно окутанный густым туманом, но я все же различаю фигуру Эйса, вновь возвышающуюся надо мной. Он наклоняется, сжимая в одной руке шланг, а в другой – полотенце. Его лицо безмятежно, словно он наслаждается сценой, которую видит перед собой. В его глазах нет ни тени беспокойства, ни намека на сострадание. Любой, кто взглянул бы на него, увидел бы лишь спокойного человека, погруженного в свои мысли: о погоде, о том, как улучшить вкус своего кофе, или о том, что приготовить на ужин. Но я знаю, что за этой маской скрывается нечто гораздо более пугающее.
Я наклоняюсь, игнорируя жгучую боль в руках, и теперь еще больше воды хлещет из моего рта, заливая колени. В этот момент я понимаю, что этот человек не просто равнодушен. Он наслаждается моим страданием.
– Я не могу сказать, кто меня нанял, – внезапно говорит Эйс. – Надеюсь, ты понимаешь. Однако я скажу, что моего работодателя не особенно заботило, пострадаешь ты или нет.
– Правда? – мой голос срывается на хриплый кашель. – Значит, это приносит тебе удовольствие?
Он молчит, но его молчание громче любых слов. Я чувствую, как холодная вода стекает по моим ногам, пропитывая джинсы. Подбородок горит, как от ожога, но это ничто по сравнению с тем, что происходит внутри меня.