— Продолжайте, детектив Дэвидсон, — добавляет судья, переводя взгляд на ублюдка.
Засранец ухмыляется, бросая быстрый насмешливый взгляд в мою сторону.
— Благодарю вас, ваша честь.
Насилие и безумие пронзают мой позвоночник, стискивая нервы в ослепляющем гневе. Я сжимаю кулаки на коленях, представляя различные жестокие способы оборвать жизнь этого ублюдка.
— Как вы можете видеть на этих фотографиях, если сопоставить отпечаток подошвы ботинка мистера Найта, он полностью совпадает с отпечатками, найденными на месте преступления, возле дома мистера Керлинга. — Он нажимает кнопку, заставляя два рисунка накладываться друг на друга на экране.
Прокурор начинает задавать вопросы о других потенциальных подозреваемых, но намерения в голосе детектива более чем ясны, и я теряюсь в своём отвращении, не в состоянии слышать, что говорит Дэвидсон. Ему наплевать, есть ли другие зацепки, которые могли бы сопоставить физическое описание и шрам на губе с другим подозреваемым. Он решил, что я должен быть приговорён к пожизненному заключению, и он делает всё, что в его силах, чтобы это произошло.
Мой адвокат несколько раз вмешивается, объявляя «возражение», «предполагает факты, не являющиеся доказательствами», «призывает к домыслам», «неуместным», «ненадлежащей характеристике доказательств», в основном безрезультатно.
Спустившись со скамьи подсудимых, детектив бросает на меня победоносный взгляд. Но его улыбка меркнет, когда он встречается со мной взглядом и видит ужасную убийственную тьму, которая горит в них.
В течение всего дня два адвоката воюют друг с другом громкими словами и суждениями. Напряжение нарастает и наполняет комнату, придавая процессу ещё более мрачное и тяжёлое ощущение, но адреналин струится по моим венам, когда внезапно объявляют имя следующего свидетеля. Мой разум внезапно перестаёт планировать мою месть всем этим ублюдкам, и я вскидываю голову.
— Обвинение вызывает доктора Эбигейл Роланд для дачи показаний.
Пока моё сердце пропускает удар, а затем выбивает безумное стаккато, я выпрямляюсь на стуле, высматривая её в комнате.
Я не видел Эбигейл две недели. С тех пор, как я разбил её сердце своими словами. С тех пор, как я убил нас ненавистью к себе. С тех пор, как я всё разрушил.
Её коллега Ларсон провела последние четыре сеанса, но это было упущенное время. Я не произнёс ни слова. Он понимал, что устно ничего не соберёт, поэтому заставил меня пройти несколько письменных тестов. Я не протестовал, предпочитая дать ему что-нибудь, что заставило бы его заткнуть свой грёбаный рот и помочь Эбигейл с её отчётом. Это было самое малое, что я мог для неё сделать.
Когда мои глаза наконец ловят её, молния любви и раскаяния ударяет меня прямо в грудь, сбивая дыхание.
Она божественна.
Я восхищаюсь каждым дюймом её фигуры. Поглаживаю её обнажённые длинные ноги, элегантно очерченные парой чёрных лодочек на высоком каблуке, которые ритмично пощёлкивают. Лаская изгиб её бёдер и идеальную попку, обтянутую чёрной юбкой. Расстёгивая её обтягивающую белую блузку, вдоль её груди вверх, к чувственной линии обнажённой шеи и низко опущенному пучку волос. Мой член пульсирует при виде её великолепного тела, а сердце сжимается от боли и вины.
Её сильная аура распространяется, пока не заполняет комнату, высасывая весь кислород из моих лёгких. По выражению её лица я понимаю, что Эбигейл сейчас контролирует ситуацию, но я чувствую, что в глубине её сознания таится злоба Аделаиды. Я улавливаю это по лёгкому озорному изгибу её губ и по тому сияющему мраку, который всегда танцует в глубине её океанских глаз.
Оглядывая комнату, я замечаю, что сила, которую она излучает с каждым шагом, привлекает взгляды всех присутствующих. Мужчины и женщины одинаково пожирают её глазами и смотрят на неё с завистью. Дрожь гнева пробегает у меня по спине, и я сжимаю кулак на колене, ослеплённая внезапным желанием выколоть всем глаза.
Эбигейл моя.
Когда она проходит мимо меня, я могу сказать, что она чувствует электричество между нами, потому что, даже если она не обращает на меня внимания, её пальцы рефлекторно сжимают документы в руках.
Я не отрываю от неё глаз ни на секунду. Отсюда я чувствую бешеное биение сердца моего маленького кролика и отдал бы всё, чтобы она посмотрела мне в глаза. Но она избегает смотреть в мою сторону.
Оказавшись на скамье подсудимых, она поправляет юбку, слегка приспуская её, чтобы больше прикрыть ноги, и заправляет за ухо несуществующую прядь волос.
— Доктор Роланд, пожалуйста, поднимите правую руку, — приказывает судья, пристально глядя на неё.
Прикусив нижнюю губу, Эбигейл поворачивается к мужчине с поднятой рукой, затем спокойно и решительно повторяет клятву, прежде чем сесть по его команде.
Мой взгляд падает на её ноги, когда они медленно пересекаются. Сквозь деревянные прутья кабинки я замечаю её обнажённые бёдра и… блять. Её голая киска.