» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 106 из 120 Настройки

Я грёбаное противоречие из плоти и крови. Мне самому противно моё мудацкое отношение. Я не удивлюсь, если она почувствует то же самое. И всё же это был мой страх, охвативший меня в вихре безумия, когда я выплюнул эти резкие слова. Моя ненависть к себе заговорила, разрушив мой собственный восторг от того, что я наконец почувствовал и принял её любовь ко мне, а мою — к ней. Я был в ужасе, как и всегда. Боялся довериться, бросить и посвятить себя этому потустороннему, навязчивому чувству, которое я испытываю к ней.

Вступительная речь прокурора представляет собой монотонную, непрекращающуюся болтовню, которая заставляет меня вздыхать от скуки и закатывать глаза, когда я слышу слова «виновен», «отвратительные преступления», «респектабельные люди», слетающие с его губ, — факт, который меня не удивляет. Питер Халлей всегда был чертовски скучным человеком. К сожалению, присяжным, похоже, этот придурок нравится, они даже время от времени бросают на меня осуждающие взгляды.

Первый свидетель, которого прокурор вызывает для дачи показаний, — этот ублюдок детектив Дэвидсон, карикатура на плохой мультфильм. Когда он приближается, я сажусь поудобнее, готовый ухмыльнуться их отчаянным попыткам загнать меня в угол. У этих идиотов нет конкретных улик против меня, кроме нескольких зернистых снимков из последнего дома.

— Детектив Дэвидсон, не могли бы вы, пожалуйста, рассказать нам, что мы видим на этом изображении, которое, по вашим словам, снято скрытой камерой в доме мистера Керлинга? — спрашивает прокурор, указывая рукой на размытое изображение гостиной на большом экране.

— Конечно, мистер Хэллей. — Дэвидсон ухмыляется, поворачиваясь к видео, на котором изображён мужчина, одетый во всё чёрное, в чёрных перчатках и тёмной толстовке с капюшоном, закрывающей его лицо.

Наблюдение за собой на этом экране пронзает мою гордость и волнение, и хотя снаружи я сохраняю невозмутимое выражение лица, внутри у меня лукавая улыбка.

— Как вы можете видеть из видеозаписи, сделанной скрытой камерой в гостиной, физическое телосложение убийцы напоминает обвиняемого, мистера Найта. Его крупный рост, квадратные плечи и длинные мускулистые ноги остались прежними. Но что отличает его больше всего, так это шрам возле рта, который есть у убийцы на видеозаписи и у мистера Найта. Вы можете увидеть это здесь… — Детектив делает паузу, нажимая кнопку на пульте дистанционного управления, и изображение на экране меняется с видео на увеличенный снимок шрама мужчины рядом с фотографией моего лица, сделанной полицией в день, когда они допрашивали меня в первый раз.

— Два шрама похожи друг на друга по изгибу, длине и глубине, как вы можете видеть здесь. — Он ухмыляется, указывая на эту потрескавшуюся линию.

Этот грёбаный шрам — мой ночной кошмар.

— Как мы увидим, если прокрутим видеозапись ещё раз, убийца покидает место преступления ровно в два сорок семь утра. Время смерти жертвы было подтверждено в два часа ночи. Это означает, что убийца уже убил мистера Керлинга и убрал место преступления.

Детектив снова делает паузу, и прокурор задаёт ему вопрос о месте преступления. На этот раз Дэвидсон нажимает кнопку, чтобы показать окровавленные фотографии изуродованного тела моей жертвы на кресле, расположенном сбоку от гостиной, сразу за углом обзора скрытой камеры.

У присяжных и других рассеянных по залу людей вырываются вздохи шока и ужаса. Волна гордости и удовольствия захлёстывает мою грудь при виде ублюдка, которого я зарезал, размазанного по большому экрану, как кусок разделанного мяса.

— Вся территория вокруг тела жертвы была очищена от любых следов ДНК или крови, отличных от следов трупа. Это показывает, что убийца был очень внимателен, почти одержим в сокрытии своих следов. Однако на заднем дворе мы обнаружили чёткий отпечаток вины мистера Найта в этих преступлениях в виде отпечатка ботинка… — Взгляд Дэвидсона останавливается на мне, из-под его густых усов выглядывает злобная улыбка.

Что?! О чём, чёрт возьми, он говорит? Я всегда был предельно осторожен и более чем уверен, что не оставил никаких следов, даже в саду, где я надевал большие чехлы поверх ботинок именно для того, чтобы не оставлять следов.

Леденящая кровь ярость закипает в моей крови, превращая мышцы в стальные столбы, когда детектив показывает фотографии пары чёрных ботинок, которые они нашли во время обыска в моём доме, рядом с аккуратными отпечатками обуви на земляном покрытии заднего двора мёртвого мудака.

Глаза моего адвоката сужаются, беспокойство и ярость смешиваются на его лице, когда он просматривает документы, полученные им от прокуратуры по поводу доказательств.

Эти сукины дети сфабриковали доказательства, чтобы отправить меня в тюрьму. Ненависть и ярость бурлят у меня в крови, и я скрежещу зубами, пытаясь сдержать свои кровожадные порывы.

— Протестую, ваша честь. Уведомление и раскрытие информации. Нас не проинформировали об этих доказательствах. Об этом нужно было рассказать в досудебных ходатайствах. — Баритон моего адвоката эхом разносится по комнате.

Судье требуется несколько секунд, чтобы внимательно рассмотреть нас, пока он поправляет рукава своей чёрной мантии.

— Решение отклонено. Я разрешаю это, мистер О'Хара.

Я дрожу, леденящая, клубящаяся ярость пожирает меня внизу живота. Если мне удастся обрести свободу, все эти сукины дети умрут в мучительных муках.