Машина так и не приехала. Ни через день, ни через неделю. Если она и появлялась, то, должно быть, в те моменты, когда мы не дежурили. Вскоре я стала караулить ее с утра до вечера.
Надежда умирала.
Каждый день я уговаривала себя обращать внимание на то, что мы имеем, а не на то, что потеряли или чего ждем. Но это не помогало. Может, это моя кара? За все то, что я сделала. Когда-нибудь Бес умрет, и я останусь тут одна. Только я и зараженные. Если так случится, я решила, что застрелюсь тем единственным патроном.
Чтобы совсем не свихнуться в глуши, мы стали упражняться друг с другом: Бес учил меня метать нож, а я показывала ему комбинации из муай-тай. Тренировки были короткими. Хоть мы и заметно окрепли на регулярном поедании дичи, но задыхались и слабели, стоило нам слегка переусердствовать. Когда это случалось, Бес начинал показывать трюки карманников. Оказывается, подростком он часто обчищал людей на улицах.
Так подкралась середина августа. Я вычислила это по цветущему клопогону — высокое растение с белыми кистевидными соцветиями окружило всю хижину. Значит, я пропустила свое восемнадцатилетие. Обозначив этот факт вслух, я никак не ожидала, что одним вечером Бес вытащит из ниоткуда стеклянную бутылку с подозрительным желтым содержимым.
— Заканчивай, будем праздновать, — безапелляционно отрезал он, водружая две кружки на стол и бесцеремонно забирая у меня из-под носа миску с черникой, которую я давила в намерении сделать подобие морса.
— Праздновать нечего, — буркнула я, выхватывая миску. — День рождения был недели три назад.
— Тогда надеремся без повода, — обозначил он свое намерение и снова забрал посудину, на что я только пораженчески вздохнула.
Праздновать и вправду было нечего. Родиться на закате самого дерьмового века нашей эры — не удача, а насмешка судьбы. Но еще дерьмовее — не дожить до следующего века каких-то пару месяцев. Вот так перспективы…
За последние три года я успела свыкнуться с мыслью, что день рождения будет самым ужасным днем в году. В прошлом июле мы с Лиамом сильно поругались из-за какого-то пустяка, и я прорыдала весь день, а потом всю неделю после «праздника». Этот июль прошел еще хуже предыдущего.
Во время «роскошного» ужина сухой бельчатиной Бес налил нам две кружки желтого пойла.
— Это вообще что?
Я скептически взболтала мутную жидкость.
— Что-то вроде лимончелло.
Пахло вкусно, сладко и кисло.
— Ты сам пробовал?
— Да, отличная вещь, тебе понравится.
Я замялась, когда он поднял кружку, чтобы чокнуться.
— Я никогда не пробовала ничего, кроме пива, — призналась я.
Бес расплылся в удивленной улыбке. В последнее время он чаще улыбался, будто старался этим подбодрить меня. Поистине, общая беда может или объединить, или рассорить до врагов. Мы уверенно держались на первой позиции.
— Тогда это срочно нужно исправить. Но предупреждаю: будешь буянить, сброшу тебя в ручей.
Будто ты сможешь поднять меня…
Решив не бросаться острой шпилькой, я улыбнулась и стукнула кружкой. Сделала глоток. Во рту разлился сладкий, яркий и свежий вкус лимона.
— Безумно вкусно! — патетично воскликнула я.
— Говорил же.
Меньше чем за час мы прикончили половину бутылки и как-то незаметно переместились на пол: я опиралась спиной на диван, а Бес на ножку стола. Ветер сквозняком гулял по щелям в стенах, принося в дом запах хвои. Голова у меня кружилась, щеки горели, а мир вокруг будто стал менее отвратительным.
— Ты посмотри на себя, — усмехнулся Бес, мотнув головой. — Щеки красные, как у ребенка, которому впервые дали понюхать пивную крышку.
— Да ну тебя, — я отмахнулась, но улыбка сама расползлась по лицу.
Я поглядела на пистолет, лежащий у ног Беса.
— Дай сюда.
— Давай не сегодня, — он отодвинул пистолет подальше от меня.
— Ты обещал рассказать, как так вышло, что сын начальника безопасности стал преступником, — я ткнула в него качающимся пальцем. — Не расскажешь — обижусь! Хочу знать все твои секретики, мистер!
Бес фыркнул, и фонарь на половицах дрогнул.
— Серьезно! Я ничего о тебе не знаю. — Веселость покинула мой тон. — Мне кажется, мы достаточно пережили, чтобы доверять друг другу. Разве нет?
Сделав глоток лимончелло, я уставилась на него.
— Хм, — он почесал густую бороду и посмотрел мимо меня. — Рассказывать особо нечего.
Усевшись удобнее, я наклонилась к нему, заглядывая в черные провалы глаз более многозначительно. Такой вот ненавязчивый намек, что ему от меня не отделаться.