» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 79 из 208 Настройки

Мы за секунду прикончили первую банку, и Бес вскрыл следующую. Куски мяса в каком-то белом жире и желтом желе. Без раздумий они тоже полетели в рот. Похоже, свинина. Сейчас было все равно, хоть кошатина. Да простят меня кошки.

На пятой банке Бес сказал:

— Нужно остановиться, нам будет плохо.

— Ты прав, — я посмотрела ему в глаза и предложила: — Но давай еще одну, и все?

Так мы прикончили шестую банку, потом седьмую, а дальше договорились и на восьмую. На девятой кукуруза, которая когда-то была сладкой, но теперь обладала выраженным кислым вкусом, полезла наружу, и я еле успела выбежать на улицу.

Весь потрясающий обед оказался в траве, а живот скручивало настолько сильными спазмами, что пришлось лечь прямо на краю крыльца в позе эмбриона.

— Ты как?

— Ни о чем не жалею, — протянула я, хватаясь за живот.

Бес хрипло засмеялся и протянул мне пластиковую бутылку.

— Я нашел воду. Держи.

Я присосалась к горлышку, и меня снова вырвало. И рвало еще долго. Я даже испугалась, что могу умереть вот так, захлебнувшись собственной блевотиной. Но все прекратилось. Завалившись на спину, я закрыла глаза, и совершенно обессиленная провалилась в сон.

***

Когда я в следующий раз открыла глаза, то лежала уже не на кривых досках крыльца, а на кровати, застеленной чистой простыней. Бес сидел за столом, держа руку на пистолете. За прошедшие дни я ни разу не видела, чтобы он убирал оружие. Оно будто намертво прилипло к его правой ладони.

— Сколько я была в отключке? — оглядев низко висящее солнце через грязное окно, спросила я.

— Часа три.

Я медленно села, чувствуя дурноту.

— Как ты? — поинтересовался он.

— Фантастически. — Заметив скептический взгляд, я добавила: — Нет, правда, гораздо лучше, чем вчера. А ты?

— Нормально.

— Точно? Что-то ты какой-то… бледный.

Я не стала говорить, что при таком освещении лицо Беса отливало зеленым цветом и походило на головку плесневелого сыра.

— Я всегда бледный, — он почесал густую щетину и уставился в одну точку.

Немного понаблюдав за ним, я осознала, что меня уже тошнит не от испорченных консервов, а от его удручающей физиономии. Достав из погреба пластиковое ведро и брусок иссохшего мыла, я решила принести воду, чтобы залить какую-нибудь крупу и утром позавтракать подобием каши. Консервов больше не хотелось.

Бес понял меня без слов и поковылял за мной в качестве не слишком-то обнадеживающего охранника. Впрочем, лучше так, чем идти одной и надеяться на свой маленький нож.

До ручья было недалеко, и мы успели вернуться до захода солнца.

Бес выглядел неважно. Дотащив ведро с водой, половину которого расплескал по дороге, он рухнул на стул. На зеленом лице выступила испарина.

Я быстро помыла стакан, налила ему воды и велела пойти очистить желудок от этих долбаных консервов. Он только отмахнулся, сделал несколько глотков воды и рухнул на изрядно продавленный диван, который я не смогла очистить должным образом от экскрементов, поэтому просто накинула на него толстое одеяло.

Залив водой пшеницу и рис, я решила закрыть чем-нибудь окна, чтобы можно было включить фонарь и не ночевать в темноте. Я больше не могла выносить этот удушающий мрак. Рулон мусорных пакетов, обнаруженный ранее на кухне, рассыпался у меня в руках, и только потом я заметила на упаковке пометку «биоразлагаемые». Так себе оказалась эта забота об экологии... Пришлось завесить окна темно-коричневым грязным бельем, что Бес снял с кровати. Выйдя на улицу, когда уже почти стемнело, я проверила, не проглядывается ли свет фонаря сквозь плотную ткань, и, убедившись в этом, забаррикадировалась тяжеленным комодом в хижине. Пока я пыхтела над баррикадами, Бес ни разу не дернулся. Его состояние стало меня сильно беспокоить. Я уселась на стул рядом с ним и принялась наблюдать. Он неглубоко и часто дышал, сильно потея.

Ночь прошла без сна из-за страха за его жизнь. Я слушала шум леса и сопение Беса, и в результате не заметила, как задремала на рассвете. Разбудила меня удушающая духота с терпким запахом пота.

Бес по-прежнему спал. Его грудная клетка быстро поднималась от тяжелого дыхания. Дотронувшись до него, я тут же отдернула руку: он весь горел. Никаких медикаментов под рукой, конечно, не было.

Так началось это страшное утро и перетекло в не менее страшный день. А затем и дни…

Глава 23

Следующие девять суток оказались для меня огромной временной петлей. Бес будто впал в кому. Не откликался на свое имя и не реагировал на внешние раздражители. Не пошевелился, даже когда я заколачивала окна досками, что выломала на крыльце, или когда убиралась в доме, выметая дерьмо грызунов и прочий мусор.

Когда приходилось идти за водой, у меня замирало сердце. Я боялась по возвращении найти в хижине бездыханное тело или, того хуже, — разорванный зараженными труп. Чтобы предотвратить хотя бы второй исход, я сделала на двери несколько креплений по бокам, в которые вставляла длинные доски с наполовину разобранного крыльца. При желании, усиленном нечеловеческим голодом, и такую конструкцию можно было разнести, но это было хоть какое-то подобие защиты.