Зарычав от адреналина, я сумела снести несколько Люминофоров, проколов одному из них живот. От столкновения из легких вышибло воздух. Возможно, меня ранили, мне показалось — что-то обожгло бедро, но времени проверять не было. Я помчалась к выходу, у стеклянных дверей которого меня дожидался только Энтони с перекошенным от боли лицом.
— Уходи! — закричала я. — Скорее!
Какого черта он ждет?!
Я перепрыгнула валяющийся постамент, и, когда уже была в воздухе, ощутила толчок.
Одна из тварей повалила меня на землю.
Ладони обожгло под перчатками от соприкосновения с шершавым полом, а нож выскочил из руки, звякнув где-то сбоку. Я быстро перевернулась на спину и выставила блок.
Вовремя!
Гнилые зубы клацнули по наручам.
На меня налетело еще несколько Люминофоров!
Я задохнулась от ужаса, предпринимая жалкие попытки оттолкнуть бешеных тварей. Их когти шкрябали бронежилет, а пасти с вязкой слюной мелькали красными пятнами перед лицом, которое я закрывала руками.
Я не выдержала и вскрикнула от боли, когда когти вспороли бедро.
Новый крик — остроконечные пальцы сорвали наплечник и поцарапали бицепс.
Боже! Мне конец!
Пасть одного сомкнулась на плече.
Крик. Мой и не мой одновременно. Ведь так пронзительно я не кричала никогда в жизни!
Это ощущение острых зубов, пронзивших плоть, я не забуду никогда!
Крик превратился в ультразвук, когда новый укус пришелся чуть выше колена, а мерзкая пасть другой твари приблизилась к лицу. Все, что я могла, — это схватить ее за шею свободной рукой. Что и сделала, как вдруг на маску хлынула вонючая кровь. Она за секунды залила визоры и затекла в уши.
Тяжелое тело повалилось на меня.
Резкий рывок назад.
Острые зубы разодрали плоть на плече и бедре.
Боль. Мой визг. Потеря сознания.
Очнулась я уже на ногах. Снова отключилась.
Рывок вверх заставил открыть глаза.
Все красное. Ничего не видно.
Я сорвала визоры, с которых стекала черно-красная жижа.
Меня кто-то грубо тащил… Это был Энтони!
Оглушенная болевым шоком, я даже не заметила, что мое тело больше не обжигало током.
Энтони толкнул меня к дверям, а сам с разворота пробил голову Люминофору кулаком.
Вот это да!
Я была поражена до глубины души, впервые увидев друга в настоящем бою. Восхищение продлилось недолго — на нас налетели со всех сторон, вынуждая столкнуться спинами, чтобы отражать нападение.
Не придумав ничего лучше, я сорвала оставшийся наруч и влупила краем прочного пластика по морде ближайшей твари. Кровь хлынула из разодранной щеки, но это задержало зараженного лишь на долю секунды — он кинулся вновь, и тогда я ударила его по шее, отталкивая от себя.
Мне нужен нож!
Две другие твари бросились на меня в прыжке, я нырнула вниз и вбок, уходя от них. Мои ноги споткнулись о труп с клинком во лбу.
Аллилуйя!
Я схватила рукоять и встретила зараженного ударом лезвия в горло. Второй запнулся о рухнувшее тело, удачно налетев глазницей на мой выставленный клинок.
Энтони убегал от трех оставшихся Люминофоров. Сделав крюк, он настиг меня и попытался схватить за руку, но я увернулась и толкнула его в спину, следуя за ним. Нам оставалось футов десять до выхода, Энтони пересек разъехавшиеся в стороны стеклянные створки, и я почти успела... Почти!
Еще несколько шагов, и я была бы в безопасности, но меня снова повалили сзади. Я ударилась подбородком о пол, больно клацнув зубами.
Браслет пустил такой мощный разряд тока, что на мгновение я перестала видеть…
Серое пятно мелькнуло надо мной. Люминофор перевернул меня на спину, заехав когтями по щеке. Я кричала и наугад била мелким клинком, рукоять которого скользила в мокрых от крови пальцах.
Я куда-то попадала…
Люминофоры ревели, но не от боли, а от ярости, пытаясь разодрать жилет.
Зубы одного прокусили предплечье, я взревела и врезала клинком в череп.
Наконец зрение вернулось!
Мой клинок нашел следующий серый висок — третий Люминофор поймал лезвие раскрытой пастью.
Я сама орала как резаная и продолжала орать, даже когда тяжелые туши свалились на меня, перекрывая доступ кислорода.
Возникло ощущение, будто в мозгу случилось короткое замыкание от испуга.
Тело совсем не слушалось. Я не могла подняться. Привставала на локтях и тут же падала.
Боже! Вставай! Беги! Давай же!
Застонав, я сумела кое-как выбраться из-под неподъемных тел. Стоило тут же броситься на выход, но первым делом я подбежала на заплетающихся ногах к своему ножу с оттиском львицы на рукояти. Он лежал между мертвыми телами. Только я убрала нож в ботинок, как с ужасом осознала, что у меня осталось меньше минуты, чтобы убраться отсюда.
Я выскочила наружу. Полуденное солнце безжалостно ударило жаром. Зрители взорвались поддерживающими криками.