До берлоги Энтони мы добрались за пять минут, подсвечивая путь фонариками на часах. По словам Энтони, верхнее освещение не работало из-за сгоревшей проводки.
Остановившись в закутке, он дернул за нить, включая допотопную лампу. Светом озарило несколько стульев и большой стол с кучей хлама: железки, старая техника, инструменты.
— А ты здесь неплохо устроился.
— Да, иди сюда, кое-что покажу! — с возбужденным блеском в глазах Энтони отодвинул какие-то устройства на столе в сторону и вытащил из коробки странную штуку, похожую на металлический гриб. — Это манок для зараженных.
— Манок? — не поняла я.
— Ага. В Старом мире охотники такими приманивали животных. Только мой будет приманивать зараженных.
Он нацепил очки и с энтузиазмом ткнул пальцем в длинное металлическое основание:
— Смотри, штырь вставляется в землю, потом нужно прокрутить рычаг вокруг него несколько раз и поставить ограничитель. Видишь, он начинает прыгать по зазубринам? Десять зазубрин — десять секунд, — Энтони прижал устройство к краю стола. — Затем ограничитель соскакивает, и шайба приходит в действие.
Металлическая шляпка резко задергалась и с оглушительным грохотом заколотила по дереву.
Я вздрогнула.
Энтони тут же отодвинул механизм от стола и перевернул его, довольно ухмыляясь. Шайба перестала дергаться.
— А теперь представь, какие вибрационные волны может запустить эта штучка по земле?
— Не проще ли включить колонку?
Он усмехнулся и поправил очки.
— Механический шум их не удержит. Люминофоры не тупые. Прибегут на звук, поймут, что добычи нет, и уйдут, — его палец постучал по металлическому корпусу. — Эта штука работает иначе. Она имитирует биоритмы человека с помощью резонатора.
Я нахмурилась.
— Биение сердца?
— Не только. Пульс, движение крови, даже мышечные микроспазмы. Особенно стрессовые скачки. Чем сильнее человек напуган, тем «вкуснее» сигнал для Люминофоров. Поэтому ритм здесь нестабильный, будто кто-то ранен, бежит или прячется.
Энтони усмехнулся, увидев искреннее удивление на моем лице.
— И самое интересное — они не могут понять, где добыча. Сигнал есть, а человека нет. По задумке, это дезориентирует их и держит на месте минут десять-пятнадцать. И если я все правильно настрою, этим манком можно будет уводить целые стаи.
Наступила тишина. Я пыталась осмыслить изобретение Энтони. Эта штука может помочь в зачистке территорий или проникновении куда-нибудь.
— Это невероятно круто, — наконец выдала я, и технический гений расплылся в улыбке. — Ты показывал это руководству?
— Еще нет, манок нужно доработать. Я пока не придумал, как увеличить время задержки ограничителя. Десять секунд критически мало, чтобы успеть отойти на безопасное расстояние.
Я взяла устройство и покрутила в руках. Весила эта штука прилично.
— Ты раскрашиваешь их? — на краю стояли шкатулки и краски.
Энтони забрал у меня манок и взял красную шкатулку.
— Пытаюсь. Лак и краска стираются со временем. Я пробовал отреставрировать несколько «девочек», но только испортил их.
— Можно взглянуть?
Он бережно передал мне крошечную шкатулку в виде сундука. Покрутив ее, я рассмотрела неряшливые кляксы — Энтони пытался обновить покрытие и повторить узор.
— Если хочешь, я могу попробовать исправить. В детстве я много рисовала, так что умею обращаться с красками.
— Серьезно?
— Ну да, — пожала плечами я.
— Было бы круто.
Я положила шкатулку. Энтони вдруг стал расчищать стол от завалов, освобождая место с краю.
— Не хочешь попробовать прямо сейчас? Я пока поработаю над манком.
Увидев мою заминку, он продолжил:
— Обещаю много не болтать, — на щеках выступили милые ямочки от улыбки.
— М-м, да, почему бы и нет, — я села на стул. Энтони пододвинул ко мне краски и кисти.
Для отхода ко сну было рано, поэтому я была готова заниматься чем угодно, лишь бы не находиться в пределах досягаемости Хельги.
— У тебя найдется шлифбумага? — поинтересовалась я.
— Момент!
Энтони выставил палец, метнулся к коробкам на стеллаже и, недолго покопавшись, достал мне целый рулон. Я начала аккуратно счищать затеки и толстые капли с дерева, полностью погрузившись в процесс. Энтони сидел на другом конце стола, ковыряясь мелкими инструментами в ограничителе. Некоторое время я посматривала на него, пока не увлеклась реставрацией настолько, что перестала в целом ощущать его присутствие. Так я чувствовала себя с Дэнни. С ним тоже было комфортно молчать.
Краски ожидаемо оказались высохшими, поэтому пришлось воскрешать их растворителем. Добившись жидкого состояния, я начала раскрашивать мелкие детали. Когда в очередной раз кисть коснулась воды, часы издали короткий сигнал, говорящий об отбое.
— Тебе не пора возвращаться? — спросила я.
— А тебе? — Энтони снял очки, потер глаза и переносицу.
— Я бы еще посидела.
— Я тоже еще не закончил.