Как только выяснилось, что самого Каёкина в доме нет, а телефон его не отвечает, я послал Ингрид с патрульным в администрацию, будучи при этом уверенным, что чудовищная бойня – его рук дело: в таких случаях муж и отец всегда является первым подозреваемым. Уверенность продержалась ровно столько, сколько потребовалось резвой Ингрид, чтобы добежать до его рабочего места и обнаружить там застреленного вахтера, а потом и Каёкина, со снесенной головой распростертого в собственном кабинете.
Сменившийся с суток, а потому уцелевший охранник здания администрации показал, что Каёкин появился минут за десять до того, как пришел сменщик, то есть примерно без десяти восемь. «Что это вы так рано, да еще и в субботу, Алексей Валерьевич?» – спросил охранник. «Забыл кое-что, надо доделать», – ответил тот. Кроме этого свидетельства, Ингрид удалось найти только неуверенное воспоминание еще одной соседки о некоем плотного сложения мужчине, который быстро шел по пустынной улице, держа в руках продолговатый предмет, да и все.
Я закончил рассказ и взялся за остывающие блины. У входа в кинотеатр жужжали аттракционы и звучал детский смех. За стойкой с бургерами какая-то женщина громко спорила с долговязым и апатичным молодым продавцом. Алина задумчиво смотрела в окно; едва пробивающееся сквозь пасмурную дымку осеннее солнце коснулось ее волос, и они тут же ярко зазолотились. У меня снова появилось странное чувство, что я уже ее где-то видел, и даже почти решился спросить ее об этом, но она меня опередила:
– Чем занимались потерпевшие, которых перестреляли в бане?
– Бадри был старостой рыболовецкой артели в Демидовке, – ответил я. – Коля Вязьма и Вова Якорь тоже крутились вокруг Верфи и рыбного промысла.
– А девушки?
Попастая, крупная Ира и маленькая блондинка Валя состояли в штате заведения под названием «Малинка», скрытого от глаз в переулках Верфянки, которое вело свою человеколюбивую деятельность под началом мадам Полины и куда я периодически наведывался – нет, не затем, чтобы воспользоваться предлагаемыми услугами, но исключительно в деловых целях: по случаю, если получал жалобу от очередной возмущенной падением нравственности жены и матери семейства, и два раза в месяц за розовым плотным конвертом. О последнем Алине знать было необязательно, так что про «Малинку» и род занятий убитых Иры и Вали я рассказал в двух словах.
– Насколько я знаю, Демидовка как раз входит в состав того сельского поселения, главой которого был Каёкин? Значит, убитые связаны между собой?
«Начинается», – подумал я, глотнул кофе и сообщил:
– Все население Острова, если сложить Новый город и Старый город с Демидовкой, сейчас составляет 12 370 человек. Тут почти все так или иначе друг с другом связаны.
– Да, но в данном случае связь непосредственная, – упрямо сказала Алина. – Думаю, что мотив и причины нужно искать в каких-то общих делах или, быть может, переделе бизнеса? Иди за деньгами, знаете такой принцип?
Честно говоря, Алина мне понравилась. Я видел в своей жизни разных людей, в том числе самоуверенных, нахрапистых, наглых от осознания, что за ними стоит начальство или статус служебного удостоверения, но Алина была другая. В ней была спокойная уверенность, происходящая от внутренней силы; это вызывало уважение, а еще очень шло к ее как будто холодной внешности, в которой чувствовались стиль и характер. Поэтому я не стал хамить, а спросил:
– Что вам известно про Остров?
– Давай на «ты», так проще, – вдруг предложила Алина.
– Хорошо, – согласился я. – Итак, что ты знаешь про Остров?
– Особая экономическая зона, в которой расположен инновационный научно-производственный кластер Метафора, а также город Метасити, практически выстроенный с нуля и являющийся на сегодня городом с самой высокотехнологичной инфраструктурой в стране, а также много лет уверенно возглавляющий рейтинги качества жизни, экологичности и безопасности. Основатель и генеральный директор Метафоры, Шафаревский Станислав Олегович, входит в первую двадцатку русского «Форбс»…
– Это текст с главной страницы сайта и из рекламных буклетов, – перебил я.
– А на самом деле не так?
– Все так, но есть, как всегда, нюансы. Во-первых, Остров не только экономическая, но и особая административная зона. У нас есть все стандартные государственные структуры: полиция, налоговая служба, городская администрация, даже мэр имеется, которого, впрочем, мы не видим и не слышим неделями, но реальная власть полностью принадлежит Метафоре и Шефу… в смысле Шафаревскому. В принципе это правильно и справедливо: на момент его появления на Острове в 90-х тут был обезлюдевший, развалившийся город посреди пустырей, вместо которых у нас теперь Парк от северного до южного берега, между Новым и Старым городом. Конечно, вот это – про «самую высокотехнологичную инфраструктуру» и «качество жизни» – в большей степени относится к Новому городу, рядом с Гаванью и Метафорой: там новые, аккуратные домики в три этажа, дорожки для электровелосипедов, ну, ты видела…