Алина усмехнулась и молча вышла из машины. Предчувствие у меня было дурное.
Мы вошли в ворота. Я шел первым.
Слева вдоль стены тянулись высокие стеллажи с каким-то металлическим хламом, железными банками, крепежом и прочим в таком же духе; под стеллажами располагались грубо сколоченные верстаки с инструментами. Справа пространство занимали рыболовецкие лодки, стоявшие на высоких стапелях; сверху свисали цепи с монтажными крюками. Пахло деревом и корабельной смазкой – возможно, той самой, которую Алина нашла на запястье у обезглавленного Каёкина. Откуда-то взвыла «болгарка» и полетели фонтаны искр. Я подождал, пока визгливый вой стихнет, и крикнул:
– Эй! Есть кто дома?
За лодками загремело, и оттуда, бесшумно ступая, вышел Индеец: он и правда был похож на какого-то крайнего из могикан – длинные черные сосульки волос вокруг горбоносой, смуглой физиономии, бесстрастный взгляд, а сам молчаливый, как вождь.
– Привет, Индеец! – поздоровался я. – Мы к Вове, он здесь?
Индеец посмотрел на меня, на Алину, повернулся и молча ушел. Капала вода. Алина как будто бы невзначай прошла мимо меня чуть дальше, в сторону ведущих к причалам лодочных ворот. Прошло с полминуты, и Индеец вернулся, на этот раз не один: с ним был Верещагин, немолодой уже здоровенный мужик с короткими седеющими волосами, выше меня на полголовы и весом под полтора центнера. Верещагин был в тельняшке и вытирал замасленные ручищи ветошью. На одной из них не хватало пальца.
– Моя милиция меня бережет! – прогудел он. – Какими судьбами к нам?
– Надо с Вовой Якорем пообщаться, – ответил я.
– Вот как! – удивился Верещагин. – А Вовы нет, приболел. А это кто с тобой?
– Это от Шефа, – сказал я, с тревогой заметив, что Алина и не думала держаться ко мне поближе, а понемногу, шаг за шагом, двигалась вдоль стеллажей. Индеец тоже сдвинулся за ней на полшага. Верещагин прищурился:
– От Шефа, значит. Сван! Тут к нам делегация, Вову требуют.
Из-под носа ближайшей лодки прямо перед Алиной вынырнул долговязый и тощий Сван с нечесаной копной светлых волос.
– Оп-па! А куда это мы идем?
Сван хищно осклабился. Алина остановилась и посмотрела на него в упор так, что Сван на мгновение растерялся. Сзади мелькнула тень – я обернулся: со стороны открытых ворот вразвалочку подходил Сева Чахотка. Он остановился в трех шагах от меня и недобро смотрел исподлобья. В первый месяц моего пребывания на Острове у нас с Севой вышло недоразумение на почве различных трактовок его прав и моих полномочий, в связи с чем он лишился правого премоляра и про этот факт не забыл. В сарае становилось тесно.
– Парни, не нагнетайте. – Я приподнял ладони. – Просто пара вопросов по случившемуся инциденту в связи со вновь открывшимися обстоятельствами. Поговорим и уйдем.
– Я же рассказал уже про все, что видел. Чего еще надо?
Голова у Вовы была забинтована, а левый глаз заплыл свинцово-зеленым: даже по касательной удар пули – это не кот начхал. Руки он держал за спиной, а ноги расставил пошире. В принципе я понимал и его, и ребят: стрельба в бане была событием настолько экстраординарным, что ни одно предположение не казалось невероятным, в том числе и такое, что я пришел довершить начатое неизвестными киллерами накануне. Чувствовалось, что парни немного на взводе, не говоря уже про самого Вову, и я обдумывал следующую фразу, как вдруг заговорила Алина:
– Меня зовут Алина Назарова, я здесь по личному поручению Станислава Олеговича Шафаревского. Нам нужно пройти к баркасам.
Я удивленно вытаращился на Алину, и Сван удивленно вытаращился на Алину, и Верещагин удивленно вытаращился тоже, а Вова, вытаращившись на меня, спросил:
– Гедеон, что за херня?
Система паритетов, выстроенных на принципах взаимной выгоды и невмешательства, угрожающе заскрипела. Баркасы являлись территорией артели, и меня не должны были интересовать ни они, ни то, что там хранилось.
– Вова, спокойно, дай объяснить… – начал я, одновременно мысленно трехэтажно ругая Алину, которая, похоже, решила взять инициативу на себя и шагнула к воротам, ведущим на пирс.
– Не надо так спешить, дамочка. – Сван положил ей на плечо руку, и все мои дурные предчувствия разом превратились в ощущение неминуемой катастрофы, хотя, конечно, последующего я представить себе не мог.
Алина резко толкнула Свана обеими руками в грудь, а потом звучно и хлестко пробила классическую «двойку», слева и справа. Сван вытянулся, замер и повалился, как столб, удачно разминувшись лбом с железной опорой стапеля. Я даже рот приоткрыл, но долго удивляться мне не пришлось, потому что Сева Чахотка, бросившись сзади, сдернул мне куртку с плеч на руки и заорал:
– Пацаны, бейте!!!