» Детективы » » Читать онлайн
Страница 18 из 19 Настройки

Моя акция обошлась без последствий, хотя всю неделю, которую мы после этого провели в Черногории, я был готов ко всему. Мой расчет был на то, чтобы успеть уехать до того, как иностранные коллеги начнут отрабатывать версию какого-то русского, с которым Марко видели в баре последний раз, и он, судя по всему, оправдался. Сначала море должно было выбросить тело: это минимум дня два или три, и то если сразу найдут. Потом бы время ушло на опознание и установление личности, а что-то подсказывало мне, что пропавшего бывшего аниматора вряд ли немедленно принялась бы разыскивать встревоженная жена. Точно так же я был уверен, что у Марко раньше уже имелись проблемы с законом: то, что он сделал с Эстер, наверняка не было единственным эпизодом, да и вообще у всей этой публики, болтающейся вокруг курортных отелей, обычно полно сомнительных связей – только на то, чтобы их отработать, ушли бы месяцы. Как бы то ни было, мы благополучно вернулись домой, а через две с половиной недели Эстер пришла ко мне снова.

У произошедшего оказались последствия, и помощи она могла попросить только у меня. Здесь и дальше нам придется прибегать к эзопову стилю, чтобы память мою не начали вымарывать черными плашками, так что обойдемся намеками и иносказаниями. Но главное тут не в подробностях произошедшего, а в том, что из всех близких людей у Эстер были только полусумасшедший отец на дешевых понтах и самовлюбленная токсичная мать.

Я помог тем, чем был должен, проводил, а потом встретил из клиники, и этот день до вечера мы провели вместе, у меня дома.

Так начались шесть месяцев безумия, самые счастливые шесть месяцев моей жизни. Я где-то читал, что любишь по-настоящему всего один раз в жизни, просто необязательно первый, и совершенное, чистое доверие и такую же любовь Эстер преподнесла мне искренне, как подарок. Наша память несовершенна, и если мы хотим сохранить в ней самое дорогое, то нужно сжать это в эпизоды и образы, чтобы, извлекая один за другим, вспомнилось все остальное. И вот я поворачиваю свой кристалл и рассматриваю его грани.

Обычно она приходила ко мне по утрам, прогуливая первые уроки, а если получалось, то и весь день: целовала меня в прихожей, стаскивала на ходу джинсы, сбрасывала одежду куда попало, что-то рассказывала, бросалась поперек на кровать, не переставая болтать, а носочки с нее я снимал сам, и они всегда были разного цвета. Иногда я ждал ее, чтобы вместе отправиться на пробежку. Она была спортивной и сильной, и на финишном ускорении мне приходилось даже стараться, чтобы не отставать, но при этом забавно неловкой в быту: все время натыкалась на что-то, наступала в лужи и врезалась в углы. У меня дома она перебила половину посуды, дважды опрокинула лампу на тумбочке у кровати и свернула со стены домофон и, смеясь, называла себя «вредитель с косичкой».

Вот еще грань: тут Эстер танцует мне японские танцы – она любила мангу и аниме, и, как ни смешно сейчас это звучит, я тоже стал их читать и смотреть, и вместо «доброе утро» писал «охаё» и выучил, что «ай шито рю» значит «я люблю тебя». Она называла меня Элиасом, а себя – Чисе, это такие персонажи из одного аниме, и считала, что мы очень на них похожи: я суровый и страшный для всех, кроме нее, а она моя девочка. Я посмотрел вместе с ней совершенно бестолкового «Берсерка», еще и хвалил, чтобы сделать приятно, и подарил очень редкую коллекционную куколку ее любимого персонажа Макима-сан из мультфильма «Человек-бензопила».

Мы редко выходили куда-то: наша связь была тайной, оба осознавали это, да и время приходилось выкраивать – мне от работы, которой не становилось меньше, а Эстер от школы. Она продолжала отлично учиться, могла даже рассчитывать на медаль, но иногда поражала незнанием элементарного: однажды мы говорили о космических перелетах, о том, зачем вообще летать к звездам, и она не вполне уверенно, но как будто бы на всякий случай спросила: «Ведь если космический корабль сядет на звезду, он сгорит?»

Это казалось мне совершенно очаровательным, как и ее непосредственность, и неловкость, и разные носочки, и родинки – три, как будто созвездие, под правым ухом, и одна крупная, высоко на правом бедре.

Мир стал какого-то жемчужного цвета, вот так это ощущалось. И продолжаться долго, конечно же, не могло.

Однажды Эстер заболела и осталась дома. С утра мы созвонились, как всегда делали, когда не встречались, и я слышал, как она капризничает и спорит: «Почему я должна мыться! Мам, где мыло?!» Днем она прислала мне кружочек: сидела в ярких заколочках, с аппетитом ела котлетку, смотрела мультики и шепотом сообщила, что ей уже лучше.

А вечером написала, что рассказала про нас маме.