– Кажется, уже помогло, – заявила я и приказала служанке: – Помоги подняться.

Когда она придержала меня, я повернулась к целителю:

– Спасибо, вы свободны. Но в следующий раз не забудьте маску и стетоскоп.

Оставив мужчину в растерянности, я осторожно направилась к двери. В ногах не было привычной тяжести, колени не скрипели, поясница не ныла, и даже пышное платье казалось легче, чем груз прожитых в другом мире лет.

Когда мы покинули комнату, я сослалась на слабость и попросила служанку проводить меня в супружеские покои. Женщина поколебалась, но всё же выполнила приказ. Идти пришлось долго, и по пути я внимательно осматривалась, старательно запоминая роскошно обставленные комнаты, украшенные изящной мебелью, статуями и шторами.

«Должно быть, я бесстыдно богата, раз живу в настоящем дворце!»

Новая жизнь воодушевляла, имелся лишь один крошечный, но противный нюанс.

– Без приказа лорда переступить порог я не посмею, леди, – поклонилась служанка.

Я отпустила её, а сама вошла внутрь.

«Точно изменяет, – искренне огорчилась, когда увидела любовников, раскинувшихся на огромной кровати под роскошным балдахином. – Мир другой, а судьба схожая».

Грудь снова кольнуло жуткой болью, будто воскресла та из прошлой жизни и помножилась на ту, что испытала леди Эфдокия, прочитав послание. Муженёк развлекался не подозревая, что его интрижка будет стоить несчастной женщине жизни.

«Как же сильно она любила мужа, если умерла от горя? Может меня послали в её тело, чтобы отомстить?»

Поддавшись сочувствию, я стремительно подошла к кровати и схватила женщину за волосы. И откуда только силы взялись? Зажав ей рот другой рукой, заставила подняться и повела к двери. Любовница мычала, пыталась вырваться, но всё равно оказалась в коридоре в чём мать родила.

Я заперла дверь и, обернувшись, сдунула прядь серебристых волос, упавшую мне на лицо. Мужчина даже не шелохнулся, отсыпаясь после сладких утех, и я сжала кулаки:

«Как же наказать предателя?»

Осмотрела мягкие кресла, изящные столики, монументальные сундуки, что украшали комнату, как взгляд замер на забавных кружевных шортах, сверкающих в лучах утреннего солнца. Они казались накрахмаленными, но, приблизившись, я изумлённо потрогала золотую скань.

От прикосновения меня будто дёрнуло током. Ойкнув, я отдёрнула руку, а в памяти шевельнулись странные воспоминания. Будто я носила это, когда муж покидал меня на долгое время, отправляясь по делам. Перед отъездом лорд самолично надевал это «украшение» на жену, регулировал по размеру и запирал уникальным магическим росчерком.

То есть водил пальцем, вырисовывая замысловатые вензеля, и только такие же могли открыть волшебный замочек. «Вспомнилось» задумчивое выражение лица, которое было у супруга, когда он запирал замок. Мужчина был немолод, но всё ещё довольно привлекателен.

«Пояс верности? – догадалась я и, глянув на крепкую пятую точку мужчины, осуждающе покачала головой. – Не на тот зад ты его надевал, дорогой!»

Вдруг меня посетила озорная идея:

«Так мы это исправим!»

Кружевной пояс верности оказался довольно увесистым, и я снова посочувствовала леди Эфдокии, которой приходилось носить это пыточное устройство, чтобы муж был спокоен… Когда изменял своей супруге. Пусть предатель теперь испытает эти чудо-трусы на себе!

Благо, размер легко регулировался.

Я разделила золотое кружево на две половинки и накинула одну на крепкий зад мужчины, а потом наклонилась к мужу и нежно шепнула:

– Дорогой, ты храпишь. Повернись на спину.

Мужчина что-то недовольно пробормотал, но всё же перевернулся. Я торопливо накинула на его чресла вторую часть пояса, «расписалась» своим настоящим именем и тихонько прокралась к выходу. Озорство бурлило во мне пузырьками шампанского, осталось лишь дождаться реакции неверного муженька.

(1) Переветник - изменник (устар.)

Глава 2

За день до этого…

– Евдокия Емельяновна, пока завтракать! – услышала спросонок настойчивый голос медсестры. – Открывай глаза, девочка!

– Девочке недавно девяносто стукнуло, – с трудом приподнимаясь, проворчала я. – Причём на самом деле стукнуло, всей бабкой об асфальт. Иначе бы я тут не лежала.

– Ха-ха-ха! – добродушная пышка поставила на кровать специальный столик, от тарелки каши на котором поднимался парок, и весело посмотрела на меня: – А ты, Дуня, смотрю, за словом в карман не лезешь!

– У меня и карманов-то нет, – хмыкнула я, принимая из её рук блестящую ложку. – Опять пшённая? Вот придёшь завтра, а я уже проснулась на рассвете и кудахтаю. Не удивляйся!

– Не буду, – ласково пообещала она и погладила меня по голове, как будто на самом деле видела перед собой маленькую капризную девочку. – Скушай всё до последней ложечки. Я скоро вернусь за тарелкой…

– Погоди, – засуетилась я, шаря под подушкой. Нашла шоколадку и сунула доброй медсестричке в карман. – Станет грустно, лезь в карман за дофамином.