На пороге дома лежит мясницкий нож. Судя по всему, им часто пользуются: лезвие слегка выщерблено. Похоже, ночью этому ножу пришлось поработать. Его купили много лет назад на деревенской ярмарке вместе с четырьмя алюминиевыми кастрюлями и кофеваркой. Прекрасный, выкованный вручную нож, таких теперь днем с огнем. На костяной рукоятке маленькая заклепка в форме звезды, поэтому обитатели дома привыкли говорить: «Передай, пожалуйста, нож со звездочкой».
Этот нож – частый гость на столе во время семейных трапез. Все к нему привыкли и не замечают. Им резали жаркое и бифштексы. Он острый и надежный, давно стал частью домашнего обихода. Такие передаются из поколения в поколение, верой и правдой служа своим владельцам. Однако в ту ночь «нож со звездочкой» исполнил непривычную для себя роль, после чего получил новое имя, официально став «вещественным доказательством № 15».
Теперь, когда вы разглядели сцену, у вас есть все, чтобы составить представление о случившемся. На втором этаже большого красного дома лежат четыре тела, три детских и одно женское, – это данность, которую просто необходимо признать. Для них уже ничего нельзя сделать, вполне достаточно помнить, что трупы существуют и лежат там, где их настигла смерть.
Что до главы семейства, в его вине, похоже, нет никаких сомнений. То обстоятельство, что он единственный остался в живых, выставляет его в самом невыгодном свете. И каждая деталь, даже самая незначительная, указывает на него. Поэтому, если вы думаете, будто во всем уже разобрались, что же, вы правы.
Все ответы в доме.
Доказательства настолько неопровержимы, что иного объяснения представить невозможно. Тем не менее есть кое-что, чего в то время не знал никто, как не знаете и вы сейчас. Эта бойня, кажущаяся концом истории, – на самом деле лишь ее начало.
1
23 февраля 2015-го я переехала второй раз за год. Я вообще предпочитала нигде не задерживаться дольше чем на полгода. Надоело? Пакуем вещи и на новую квартиру. Иногда переезжала в другой город, иногда оставалась в том же, если он был достаточно велик, чтобы показаться новым.
Всякий раз повторялось одно и то же. Накануне вечером я собиралась, а утром вызывала такси, которое отвозило меня в аэропорт, на вокзал или прямиком в новое жилище.
Ради сохранения подобного образа жизни приходилось соблюдать несколько простых правил: выбирать меблированные дома для краткосрочной аренды; иметь ограниченный набор личных вещей; покупать только самое необходимое и лишь когда выбрасываешь старое, – иными словами, новой зубной щеткой или кофтой можно обзавестись, только если избавляешься от предыдущей. Все мое добро умещалось в два чемодана и большой рюкзак цвета хаки, – короче, то, что влезало в багажник стандартного седана-такси.
К 23 февраля 2015 года я уже сбилась со счета, сколько переездов было за моими плечами.
Мне исполнилось тридцать шесть, и вместе с адресом менялись мои ориентиры. Каждый переезд – не просто перевозка вещей. Нужно заново сплетать небольшую сеть личных связей, требующихся для выживания. Договориться о доставке продуктов, найти химчистку и хорошую табачную лавку, выбрать бар, где я буду ровно в шесть вечера заказывать свой белый вермут.
Никаких долгоиграющих отношений. Никаких друзей. Только шапочные знакомые, которых можно без предупреждения и сожаления бросить в двадцать четыре часа.
Любовники у меня случались, но я всегда осознавала, что любые узы, физические или духовные, – это временно. Я исключила из своей жизни саму возможность к кому-то привязаться или пасть жертвой ностальгии и печали. Цена свободы – одиночество, и я готова была платить.
Никто нигде не принадлежал мне, и я никому нигде не принадлежала. Это был мой личный выбор, и я не собиралась его менять. Ведь жить так – все равно что умирать и рождаться снова, снова и снова.
Начиная новую жизнь на новом месте, я, чтобы исключить возвращение осколков прошлого, меняла не только адрес, но и личность. Переезжая, я решала, как меня теперь будут звать, и становилась новым человеком, не надевая масок и не меняя привычек. Такая скрытность была необходима для защиты единственного существа, которое было мне дорого.
А именно Виктории Энтон. Меня самой.
Мое настоящее имя знают только мои читатели, но они не в курсе, как выглядит Виктория Энтон. Нет ни ее фотографий, ни интервью, никто в литературном мире никогда с ней не встречался.
Я дебютировала в двадцать шесть лет, появившись из ниоткуда с романом, снискавшим немалый успех и похвалы критиков. «Случай на Виа Бейль» действительно стал настоящим событием. Всего за несколько месяцев сбылась моя детская мечта. Не важно, что ради нее я сожгла все мосты и оборвала связь с семьей. Сенсационный дебют в столь молодом возрасте пришелся на время, когда я твердо решила уйти в тень.
Теперь, когда мне стукнуло тридцать шесть, я понимаю, что в издательском мире я уникальный экземпляр. Я никогда не подвергала себя изнурительным ритуалам: встречи с благодарными читателями в библиотеках, автограф-сессии, фестивали, выставки, вручения литературных премий. В отличие от большинства своих коллег я избавила всех от неловкости публичного восхищения моим талантом.