Я не стал спорить, взял телефон и приложил его к уху.
— Привет, Лена, как дела? — спросил я первым делом.
— Привет, Макс… Все хорошо… — ответила она, немного помолчала и продолжила. — Слушай, мне так неудобно. Я вас всех подставила… Утром Орлов сказал, что обсуждается вопрос по нашей команде и «Китеж» могут снять…
— Да то он так сказал, — в этот момент я попытался придать своему голосу максимально возможную непринужденность, на которую только был способен. — Ты что, Орлова не знаешь? Он все время перестраховывается.
— Я ведь чувствовала, что мне не нужно соглашаться на этот турнир, — видимо Горчакова решила пропустить мои слова мимо ушей. — Дура…
— Горчакова, не говори ерунды, — перебил я ее. — Ты никого не подставила, успокойся. Мы же команда, а на арене всякое могло случиться с любым из нас. Тем более, что это не твоя вина. Но мы с тобой об этом потом поговорим. Как говорит мой дед, когда я болею, ты сейчас самое главное побольше ешь и слушайся Веригина.
— Об этом можешь не беспокоиться, — почему-то мне показалось, что в этот момент она улыбнулась. — Со мной здесь носятся как с хрустальной вазой.
— Вот и хорошо, что носятся. Мы с Лешкой приедем тебя проведать, как только получится, — пообещал я. — Привезем тебе чего-нибудь вкусненького. Дементий Брониславович говорит, что ты на местную еду жалуешься.
— Само собой, приносят какие-то помои без соли и масла… — она сделала еще одну паузу. — Приезжайте поскорее… И апельсинов привезите, хорошо?
— Обязательно, — ответил я, затем услышал на фоне голос Дементия Брониславовича, который пытался ей сказать, что апельсины пока рано, но Горчакова уже отключилась.
— Ну что там? — спросил Нарышкин, когда я передал ему телефон.
— Просит апельсинов, — ответил я. — Значит все будет хорошо.
— Привезем мы ей апельсинов и мандаринов, — рассмеялся княжич. — И даже грейпфрутов, если надо.
После этого разговора пришел черед общения с родственниками. Пообщавшись со всеми и убедив, что с нами полный порядок, мы стали думать, как убить время до обеда, и не придумали ничего лучше, как отправиться в сад. На свежем воздухе даже самые мрачные мысли не кажутся совсем уж плохими.
Но оказалось, что это была не самая лучшая идея. Такое ощущение, что все делегации решили провести это утро в саду. Ситуация была точно такой же, как и в столовой, стоило нам с Нарышкиным попасться кому-то из участников турнира на глаза, как нас тут же начинали обсуждать.
Отличие было в одном — размерами сад был побольше, чем обеденный зал, так что мы могли хоть на какое-то время не попадаться кому-нибудь на глаза. Между делом я рассказал Лешке о ночной встрече с «Тирличем», а он меня попросил обязательно наслать на них какую-нибудь пакость, чтобы ночь перед боем медом не казалась. У них завтра как раз встреча с «Златым Крестом» по расписанию.
— Правильно сделал, что не стал связываться с ними ночью, — одобрительно сказал Нарышкин. — Трое на одного — это, конечно, в их стиле. Они бы тебе только спасибо сказали, если бы затеял драку. Тем более, что вокруг темнота и ни одного свидетеля.
Как только заговорили про богемцев, нам на глаза тут же попалась парочка из их команды.
— Легки на помине… — фыркнул Нарышкин, глядя как эти двое направляются в нашу сторону. — Смотри, там тот тип, который на торжественном приеме спрашивал, как нам мундиры выбирают… Сегодня же для всех выходной день, чего они здесь все лазят?
— Доброе утро, господа русские, — с широкой улыбкой на лице поздоровался с нами богемец. — Надеюсь, вам хорошо спалось? У нас говорят, что на душе всегда легче, когда уже все решено. Я имею в виду ваше дальнейшее участие, конечно же.
— А у нас говорят, что русские не сдаются, слышали наверное? — спросил я. — Но по вам видно, что вы-то точно хорошо спали. Вам, наверное, еще с вечера сказали, что отменят победу китайцев, у вас же в комиссии одни родственники.
Улыбка богемца мигом погасла. Видимо он не привык, что на его колкости находятся достойные ответы. Второй раз стоит перед нами и обтекает. Богемец не нашелся сразу с ответом, и мы не стали ждать, пока этот тугодум найдет в своей голове новую колкость.
— Слушай, Макс, — сказал мне Нарышкин, когда мы отошли на несколько шагов от стоявшего с открытым ртом богемца. — Я, конечно, люблю внимание, ты меня знаешь, но сегодня это уже перебором.
— Согласен, — кивнул я. — Потопали к тебе. Лучше в морской бой сыграем.
Ясное дело, что ни в какой морской бой мы играть не стали. Какой тут… Все мысли в ожидании решения комиссии. Лешка развалился в кресле и молча что-то листал в своем телефоне, а я расположился на широком подоконнике с видом во двор.
В какой-то момент мне на глаза попался наставник из делегации «Черного Орла», который с кем-то разговаривал по телефону, и я подумал о том, что может быть зря я до сих пор еще не рассказал Лешке о том, что узнал этой ночью. О возможном участии семейки Луканов в деле с Иваном.