— И еще… — добавил Чертков. — В истории с Горчаковой тоже могло что-то пойти не по плану. Вполне возможно, что Елена должна была броситься не на Лукана, а на Темникова или Нарышкина. В таком случае для албанцев вообще все вышло бы славно. Девчонка превратилась в монстра и прихлопнула своих же, просто идеально. Ни проклятья, ни виноватых, а просто несчастный случай и жуткая трагедия.
— Да, красиво, — ответил на это Василий Юрьевич. — Но как-то слишком красиво. Обычно, когда все выходит так гладко, то это либо правда, либо случайность. В данном случае я склоняюсь к первому варианту. Однако, этого для меня все равно слишком мало.
— Не понял? — нахмурился старик.
— Я о том, что знать исполнителей, это всего лишь малая часть дела, — объяснил ему Дракон. — Не мне тебе объяснять, что сами Луканы в этом деле скорее всего пешки. Меня больше интересует кто их может направлять. Допустим, по Темникову более-менее понятно… Но что касается Нарышкиных… Это их личный враг или все это звенья одной цепи, которая направлена против…
В этот момент он осекся, допил свой кофе и аккуратно промокнул губы салфеткой.
— Мне нужно обсудить все это с Романовым, — сказал он. — Максима я отвезу. Спасибо за кофе и бутерброды, вы меня просто спасли. С этими делами вечно забываю поесть.
— Всегда пожалуйста, — кивнул Чертков и посмотрел на меня. — До завтра, Темников. Точнее уже до сегодня. Езжай спать и выспись как следует. Барахло свое не забывай.
Собирать мне особо было нечего — сабля, рюкзак, и готово. Так что буквально через пару минут мы с Голицыным уже шагали к его внедорожнику, который стоял на том же месте, где он меня высадил несколькими часами раньше.
Всю дорогу ехали молча. Василий Юрьевич задумчиво смотрел в окно и барабанил пальцами по своей трости. Не знаю, о чем думал он, а я о том, что на это все скажет Александр Николаевич и как поступит с этой информацией? Трудно было предположить, что решит Романов. За то время, что его знаю, я понял только одно — с ним ни в чем нельзя быть уверенным и заранее строить предположения о его реакции просто бессмысленно.
Еще я думал о том, что завтра решит турнирная комиссия насчет нас с Нарышкиным. Несмотря на то, что Горчакова пришла в себя, участвовать в турнире она не сможет, это понятно, а значит мы остаемся вдвоем. Если, как говорит, Орлов, регламент поставят на первое место, то «Китеж» отправят домой. Точнее сказать, нас с Лешкой. Это будет обидно, если честно. Так-то я уверен, что мы можем продолжать и попытаться, как минимум, выйти из группы, а там уже было бы видно… Эх…
— Отдыхай, Максим, — сказал мне Голицын, когда его машина остановилась напротив дворца. — Ты сегодня хорошо поработал. Спокойной ночи.
— Спасибо, Василий Юрьевич.
Я вышел из машины, постоял немного перед входом, подышав свежим воздухом, а затем потопал в свою комнату. Сейчас была глубокая ночь, дворец спал, так что по ходу я не встретил никого, кроме сотрудников турнирного комитета, которых я разбудил своими шагами.
Проверив, что Святой Знак на месте, я снял его, взялся за ручку и в этот момент услышал скрип двери Лешкиной комнаты. В проеме появилось сияющее лицо княжича, который улыбался во весь рот.
— Макс, поздравляю! — шепотом сказал он. — Ты молодец! Я рад, что у тебя все получилось!
— Ты-то откуда знаешь? — усмехнулся я.
— Ты же знаешь, у меня везде свои люди, — подмигнул Лешка. — Жемчужников мне звонил минут двадцать назад и все рассказал.
— Понятно, — ответил я, ничуть не удивившись тому, что это был дядя Игнат. Барон всегда был в курсе последних событий, которые так или иначе можно было считать важными.
— Ты сам-то как? — спросил Нарышкин и внимательно осмотрел меня. — Не покусали тебя там? С виду вроде в порядке. Руки-ноги на месте, голова тоже.
— Все нормально, спать очень хочется.
— Тогда спокойной ночи, капитан. Чувствую, завтра нас ждут отличные новости.
— Спокойной ночи, Леха, — сказал я ему и княжич закрыл дверь.
Интересно, о каких новостях он говорил? Неужели Жемчужников и насчет решения турнирной комиссии уже осведомлен? Хотя нет, вряд ли. Тогда бы Нарышкин точно не стал тянуть до завтра с этой информацией. Видимо это он просто так сказал, с надеждой на лучшее.
— Доброй ночи, хозяин, — поприветствовал меня Градовский, как только я вошел в комнату. — Докладываю: за время твоего отсутствия никаких происшествий не произошло. Ни одной попытки взлома и никаких подозрительных шорохов, все спокойно, как на приличном кладбище.
— Благодарю за службу, Петр Карлович, — ответил я, поддерживая его официальный тон. — До утра свободен. Можешь отправляться шастать по замку. Если увидишь что-то подозрительное, утром доложишь.
— Это уж как пить дать, — радостно пообещал призрак. — Хотя я рассчитывал, что ты мне расскажешь, как там дела с Горчаковой? Жалко будет, если такая красивая девушка помрет. Не то чтобы она была в моем вкусе, но раз вы с ней дружите…