Я выбрал себе один из бутербродов, откусил и начал жевать. Несмотря на то, что хлеб холодный, он был свежим, ветчина шикарной, а сыр даже немного тянулся. Что говорить, один из лучших бутербродов в моей жизни. Вот жаль только, что закончился он как-то уж слишком быстро. Так что я запил его горячим кофе, взял с тарелки второй и продолжил свой рассказ.
— Опиши проклятье, — вдруг остановил меня наставник в тот момент, когда я дошел до него. — Как оно выглядело?
— Не такое, как обычно, — ответил я. — Оно как будто было из черного дыма. Но плотного, который можно было рубить саблей.
— Понятно, — кивнул он. — Продолжай.
Ну а дальше я уже начал в подробностях описывать наш поединок. Рассказал про некросимволы, которые применял, и в каком они шли порядке. Немного приврал про силу удара, от которого улетел в стену и подвел итог:
— Вот так, Александр Григорьевич, — закончил я. — Затем оно взорвалось и меня накрыло очень мощной волной энергии. Такой сильной, какой я еще никогда не чувствовал. Ну вот… Потом Елена постепенно вернулась в свой нормальный облик, открыла глаза и даже посмотрела на меня. Точнее в ту сторону, где я стоял. Мне даже показалось, что она меня видела.
— Такое бывает, — ответил Чертков. — Иногда люди как-то чувствуют наше присутствие, но не более того. Видеть они нас не могут.
После этих слов наставник не спеша доел свой бутерброд, вытер руки салфеткой и положил ее на стол.
— Ну что, в принципе неплохо, — сказал он. — Теперь замечания.
— Замечания? — у меня от удивления чуть ветчина изо рта не выпала. Я-то думал, что заслужил похвалы, а тут, оказывается, еще и замечания какие-то будут… Ну Чертков!
— Первое, — наставник поднял палец. — Почему в самом начале использовал Слово-Огонь? Ты же видел, что проклятье сильное. Ему наш с тобой огонек, что слону дробина. Только зря силы потратил. Нужно было сразу с чего-нибудь посерьезнее начинать, так шансов больше, что ему хоть какой-нибудь вред причинишь, а заодно и сам живым останешься.
— Я боялся, Александр Григорьевич, — честно признался я. — Думал, что некросимволы вообще могут не сработать, потому что оно так странно выглядело. Это же другая школа, а не наша. Просто не знал, как отреагирует. Поэтому решил не тратить сразу много энергии, а Слово-Огонь такое дело… Энергии много не требует, для проверки самое то.
— Второе, — сказал старик и поднял еще один палец. — В таких случаях Слово-Звон тоже лучше использовать в самом начале, а не в конце. Так ты причиняешь проклятью сильную боль и сбиваешь с толку. Много сил этот некросимвол от тебя тоже не требует, а против сильных проклятий эффект у него будь здоров. Сколько раз тебе можно объяснять?
После этого вопроса Чертков посмотрел на меня долгим пристальным взглядом, и я кивнул, что понял мол. Вздохнул в ожидании продолжения, но, к моему удивлению, старик решил остановиться всего на двух пунктах.
— Ладно, — пробурчал он. — Для первого раза сойдет. Живой, и то хорошо. Но со Словом-Звоном все-таки учись работать сразу. Нельзя с ним тянуть до последнего. Начал бы раньше, все было бы гораздо легче.
— Александр Григорьевич, — решил я сменить тему, раз уж старик меня похвалил. — Почему проклятья албанцев не такие как наши? Я правильно понимаю, потому что другая школа? И следы… Некоторые наши проклятья оставляют следы, а тут нет… Почему так?
— Наши тоже редко оставляют следы, — сказал Чертков как между прочим.
— Нет, ну все-таки, — на сдавался я. — Иногда же бывает.
— У албанцев особая магическая традиция, — ответил он и отодвинул чашку. — Закрытая для всех остальных. Использовать ее могут только Одаренные их крови, причем не всякой, а только определенные роды. Вообще считается, что у них самая древняя школа проклятий, можно сказать, варварская. Часть формул основана на ритуалах крови, часть на заговорах, часть еще не пойми на чем…
Чертков откусил кусок от своего бутерброда, медленно его прожевал и продолжил:
— Поэтому их проклятья вообще не похожи на то, с чем мы с тобой привыкли работать. Они никогда не оставляют за собой характерного фона, а если и оставляют, то он работает так, что его трудно отличить от естественных энергетических колебаний самого Одаренного, которого проверяют. Понимаешь?
— В общих чертах.
— Так что мы с тобой единственные, кто может с ними бороться, — сказал он и откусил еще кусок бутерброда и вытер рот салфеткой. — Но могу тебя немного утешить — Российская Империя считается второй по силе в плане количества мощных некромантов. В Европе с этим совсем слабенько. У них если проклятье не звенит как бубен и не воняет тухлой рыбой на сто метров вокруг, то все в порядке.
На некоторое время в вагончике повисла тишина. За это время я разделался со своим вторым бутербродом и почувствовал себя гораздо лучше. Скорее всего не откажусь и от третьего, но нужно немного подождать. Пусть эти два сначала улягутся как нужно.