Князь Нарышкин сидел в кресле напротив Александра Николаевича и хмурым взглядом смотрел в окно. К этому моменту Император вместе с Голицыным уже рассказали ему все, что он должен знать. Про Агима Лукана, про проклятье Горчаковой и про догадки Черткова с Темниковым о родовом почерке. В кабинете было так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене.
Так продолжалось несколько минут. Нарышкину не мешали думать, а судя по выражению его лица, мысли в голове князя были довольно мрачными. По лицу шли красные пятна, прищуренные глаза… В общем, вполне ожидаемая реакция на то, что он сейчас услышал.
— Говорите, Николай Федорович, мы вас слушаем — сказал Романов. — Мне кажется, вы хотите что-то сказать.
— Значит это они искалечили моего сына… — тихо произнес Нарышкин. — И если бы не Темников с Чертковым, то… Твари!
В этот момент он сжал кулаки с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.
— Я отдам тебе старшего Лукана, — кивнул Романов.
— Бесник, — сказал в этот момент Дракон. — Отца Агима зовут Бесник.
Николай Федорович бросил быстрый взгляд на главу тайной канцелярии и его глаза превратились в тонкие узкие линии. Он как будто хотел запомнить это имя навсегда.
— Ты распорядишься его жизнью так, как посчитаешь нужным, — продолжил Император. — Твой род имеет право на кровную месть, и я не намерен его оспаривать. Однако есть один важный момент…
Александр Николаевич сделал паузу, а Нарышкин посмотрел на него так, как будто опасался, что полученное право на месть у него могут отнять.
— Прежде чем вы с Жемчужниковым останетесь с ним один на один, Василий Юрьевич должен будет извлечь из его памяти все, что он знает, — сказал Император и посмотрел на Дракона. — Он использует для этого кое-какие эликсиры, но ты не переживай, для последующего разговора с тобой Лукан будет пригоден. Даже подготовлен особым образом, можно сказать. К этому моменту ты будешь точно знать, имеет он отношение к Ивану или нет.
Романов сделал небольшую паузу, убедился, что князь все услышал, и вновь заговорил.
— Мне нужно узнать еще о кое-каких смертях. Ты знаешь о ком говорю.
— Смертях… — беззвучно повторил за ним Нарышкин и кивнул. — Догадываюсь, Ваше Императорское Величество…
— Строганов… Его верный пес виконт Волков… Семейство Державиных в полном составе… — перечислил фамилии Александр Николаевич. — Во всех случаях один и тот же почерк. Думаю, тебе это известно.
Нарышкин молча кивнул. Отрицать свою осведомленность в данном случае было бессмысленно, многие из тех, кто вращается в высших кругах, знали об этих обстоятельствах, а уж сам Николай Федорович вращался в самых высших.
— Каждый раз, когда Голицын или Темников подбирались к очередной фамилии, воспоминания и души оказывались уничтожены, — сказал Романов. — Их убивали одним и тем же способом, и я очень хочу узнать при чем здесь Лукан. Связан он с этим или нет.
Князь потянулся к графину с водой, налил себе полный стакан и разом отпил половину. Его пальцы подрагивали, а плюс ко всему начали ходуном ходить скулы. Видимо бурлящая в нем злость только усиливалась, и ему стоило немалого труда себя сдерживать.
— И еще… — будто прочувствовав этот момент, Романов стал чуть жестче. — Я понимаю, что дело касается твоего сына, и, может быть, даже обеих, если заглядывать в будущее, но прошу тебя ничего не предпринимать раньше срока. Если вдруг с Бесником что-то случится не в то время, расследование Голицына будет сорвано. Ты оборвешь ценную ниточку, князь, а мне это совсем ни к чему.
— Понимаю, — медленно выдохнул Нарышкин. — Постараюсь ничего не испортить. Конечно, мне будет сложно ждать, но я буду тешить себя мыслью, что в конце концов доберусь до него.
— Доберешься, — пообещал ему Император.
На некоторое время в кабинете вновь стало тихо.
— Хорошо, значит так тому и быть, — кивнул князь, будто принял окончательно решение. — Даю слово, что до конца турнира я не стану ничего предпринимать. А что с младшим Луканом? «Китеж» вернулся в турнир, а значит есть шанс, что они снова встретятся с албанцами. Алексей будет… Я имею в виду…
— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Николай Федорович, и полностью одобряю твое беспокойство как отца за младшего наследника, — закончил за князя мысль Император. — Любой на твоем месте поступил бы точно так же, но доверься мне. Сразу скажу, я очень надеюсь на то, что твой сын снова окажется на арене против албанцев. Разумеется в компании своего друга Темникова, который вместе с Чертковым должен будет позаботиться о младшем Лукане.
Нарышкин хотел было что-то сказать, но передумал. Взял небольшую паузу, обдумал слова Романова и кивнул.
— Темников… — сказал он. — Разумеется. Надеюсь, он справится. Вот почему он приезжал к вам передо мной.
— Именно поэтому, — не стал отрицать Александр Николаевич. — Они с Чертковым пообещали мне, что постараются разобраться с Агимом.