— Всему свое время, — с каким-то издевательским наслаждением ответил наставник, как будто чувствовал, что меня разбирает на части от любопытства. — Позже расскажу. Тебе и без того есть чем голову забивать. Пока тренируйся спокойно, у тебя вон, послезавтра очередной бой, так что готовься.
Да ну блин! Чертков в своем стиле! Почему мне нельзя сейчас об этом сказать, я понять не могу?
— Хорошего тебе вечера, Темников, — сказал в этот момент старик, воспользовавшись паузой, пока меня раздирало от злости. — Это я тебе просто позвонил сказать, что все будет хорошо, и чтобы ты там не думал пока о финале. Нам будет, чем ответить. Все, спокойной ночи, я пошел пить пиво с ребятами.
— Спокойной ночи, Александр Григорьевич, — пожелал я ему в ответ, но наставник уже отключился.
Я посмотрел на часы, которые показывали, что уже почти семь. Действительно вечер уже, а Нарышкина еще не было. Что-то он задерживается. Может быть, там у них еще что-то случилось, о чем я не знаю?
Умывшись холодной водой, я позвонил своим близким, чтобы доложить им о том, что со мной все в порядке, и между делом вспомнил Ланскую. По правде говоря, я только сейчас подумал о том, что ни разу за день не получил от нее ни одного звонка и даже сообщения.
На нее это было не похоже. До этого момента я обязательно получал от нее парочку сообщений, даже находясь в Белозерске. Странное дело… Возможно, как раз сегодня был тот день, что она решила не беспокоить меня лишний раз, но могла бы и поздравить с возвращением на турнир.
Впрочем, это была не та мысль, которая может надолго привлечь мое внимание, так что довольно быстро я перестал об этом думать. Обменялся парой сообщений с Горчаковой, справившись о ее здоровье, а примерно в половине восьмого в дверь моей комнаты постучали.
Это был Нарышкин. Он молча вошел, закрыл за собой дверь и опустился на стул. Мрачный как туча.
— Ты все это время знал, что отец Лукана возможно причастен к проклятью Ивана? — спросил он. — Почему мне ничего не сказал? Мы же друзья.
— Знал, — честно ответил я. — Но решил, что ты должен об этом узнать не от меня. Хотя мне было неприятно молчать, если что.
Лешка молча посмотрел на меня, затем вздохнул и махнул рукой.
— Ладно, — сказал он. — Понимаю. Я бы тоже, наверное, тебе ничего не сказал.
— Ну вот видишь… — пожал я плечами.
— Если информация подтвердится, то Романов дал нашему роду право на кровную месть, — поделился со мной княжич, а я сделал вид, что впервые об этом слышу. — Правда перед этим Голицын должен будет узнать у него, имеет он к этому отношение или нет, и если да… На семейном совете мы решили взять плату кровью…
— Понятно, — ответил я. — Поздравляю. С Иваном уже все в порядке, так что теперь дело за малым — отомстить за слезы твоей матери.
— Отомстим, поверь, — усмехнулся Нарышкин. — Дядя Игнат уже ждет не дождется, когда получит возможность побеседовать с Луканом. Вот бы еще и мне сдержаться и Агиму в морду не дать раньше времени.
— Ты же меня сам поучал, что нужно быть сдержаннее по отношению к своим врагам, — напомнил я ему. — Вот и практикуйся. Можешь считать, что для тебя это особенное задание со звездочкой.
В этот момент у Лешки зазвонил телефон и он вздрогнул от неожиданности. Торопливо вытащил его из кармана и облегченно вздохнул.
— Тьфу ты… — хмыкнул он и показал мне экран. — Собакин приехал. Я уж думал еще что-то случилось. День какой-то дурацкий.
Он ответил на звонок и сказал графу, чтобы он ждал нас внизу, а мы его сейчас встретим. Перед дверями стоял Костя Собакин, с одним чемоданом, рюкзаком за спиной и бумажным пакетом.
— Пирожки с горохом, — сказал он и поднял пакет повыше. — Мама специально где-то добыла. В каком-то русском ресторане. Говорит, как это ты к ребятам на поселение и без гостинцев?
— Пирожки — это святое, — одобрительно сказал Нарышкин и забрал у Кости ценную передачу. — Так уж и быть, пакет я донесу, а все остальное тащи сам.
Однако ничего тащить самому Собакину не пришлось. В эту секунду на улицу вышла парочка сотрудников турнирного комитета, которые забрали у графа чемодан с рюкзаком и потащили их к нам на этаж.
Косте, как новому участнику, выделили отдельную комнату, при чем не ту, в которой до этого жила Горчакова. Хорошо, что организаторы до этого додумались сами и нам не пришлось устраивать скандал по этому поводу. Видимо они понимали, что жить в комнате Елены после случившегося, Собакин просто не стал бы.
Комната графа оказалась в самом конце коридора. Его поселили рядом с Орловым. По размерам она оказалась совсем крошечной, даже меньше, чем моя. А вот ванны у нас оказались одинаковыми, что Собакина явно не порадовало. С учетом того, что он был выше меня почти на голову, купание для него будет той еще пыткой.
— Это для лилипутов? — спросил граф в тот момент, когда мы втроем грустно смотрели на его ванну. — Мне колени будут в подбородок упираться, если я в нее усядусь