Она задала вопрос, которого я боялась. Я потянулась к маленькой бархатной сумочке, которую не выпускала из рук с момента ухода из кабинета Сайруса этим утром перед отъездом. Наше финансовое положение я не собиралась скрывать от дочери. Я открыла сумочку и высыпала содержимое на только что протертый стол. Несколько монет и один чек, который нужно обналичить в банке. Сумма в нем не такая уж большая. Даже скромная.

— Это... все? — прошептала Бель, ее глаза с ужасом перебегали с монет на чек и обратно. — Это на сколько? На месяц? Он же даст нам еще?

— Нам нужно быть экономными, — сказала я, избегая прямого ответа. — Этого хватит на еду и самое необходимое на... несколько месяцев. Если растянуть.

В том, что Сайрус будет регулярно снабжать нас деньгами, я сильно сомневалась. Увы, многие мужчины, даже при деньгах, не любят платить алименты. А наше соглашение и вовсе предусматривало разовую выплату.

— Несколько месяцев!? — ее крик эхом разнесся по пустому дому, заставив вздрогнуть даже пыль на чердаке. Она вскочила, ее лицо исказилось паникой. — Это же гроши! Нищенская сумма! На что мы будем жить потом? Продажей этой... этой сушеной крапивы? Мы умрем с голоду в нищете! Нас вышвырнут на улицу! Мы закончим свои дни... — она задохнулась, подбирая самый ужасный, самый унизительный конец, — под забором старого борделя!

Последнюю фразу она выкрикнула с таким трагическим надрывом, что у меня, несмотря на весь ужас ситуации, едва не вырвался смешок. Истерика была столь гротескной, что невозможно было воспринимать ее всерьез.

— Причем тут бордель? — все же усмехнулась я.

Бель уставилась на меня круглыми глазами. А до меня только сейчас дошло: откуда она вообще знает, что это такое?!

— Потому что работать тебя туда не возьмут… извини, но ты уже не молода, — напомнила дочь, кровь и плоть моя, о моем же возрасте. — А я не смогу, я… Я слишком невинна для такого!

Смех рвался наружу. Но я заставила себя принять серьезный вид, и добавила стали в голос.

— Во-первых, — заверила я самым серьезным тоном, — мы не умрем. Во-вторых... — я обвела рукой наше «царство», пыль, пауков и запечатанные в банках травы. — У нас есть этот дом. И есть лавка. И я не намерена позволить ни себе, ни тебе закончить так, как ты только что описала. Завтра мы уже закончим уборку. И здесь станет уютно, вот увидишь. А потом мы будем думать, что делать дальше.

Бель ничего не ответила. Она просто смотрела на монеты на столе, и по ее щекам снова потекли слезы. Но на этот раз это была не истерика, а тихие, горькие слезы осознания суровой правды. Сказка окончательно закончилась.

Глава 3

Мы убирались почти всю ночь и заснули под утро. Первая ночь в новом доме прошла в борьбе с холодом и незнакомыми звуками. С улицы доносились, то громкий смех, то веселые пьяные песни. То лысые ветви деревьев стучали в окна, заставляя вздрагивать.

Мы с Бель устроились в одной спальне на втором этаже, в которой более-менее успели прибраться. Мы легли спиной к спине на широкую кровать с жестким матрасом. Мы легли спиной к спине, каждая на своем краешке кровати, но к полуночи холод заставил нас наплевать на обиды и инстинктивно прижаться друг к другу, как замерзших в подворотне котят. Дочь ворочалась и вздыхала, а я лежала с открытыми глазами, слушая, как старый дом поскрипывает, словно молчаливо ворча.

Я проснулась от того, что сквозь щель между тяжелыми, пыльными портьерами пробилась узкая полоска холодного солнечного света. Она легла на пол, освещая клубящуюся в воздухе пыль. Бель спала крепко, уткнувшись лицом в подушку, ее рыжие волосы разметались в стороны. Выглядела она очень юной и беззащитной.

В желудке предательски заурчало. Еды у нас не было. В спешке сборов и унизительного изгнания о таких мелочах, как провизия в дорогу, никто не подумал. Перемещения порталом не подразумевали долгой дороги. А дальше… Сайруса не волновало, что будет с нами дальше. А я просто не успела подумать об этом.

Осторожно, чтобы не разбудить дочь, я выбралась из кровати. Дрожа от утреннего холода, я торопливо оделась и набросила пальто. Нацарапала на клочке старой газеты записку для Бель: «Вышла за едой. Вернусь скоро. Мама».

Улицы Вольхендема ранним утром были уже не такие безлюдные, но все еще тихие, ночные песни уже никто не горлопанил. Снег хрустел под ногами, и воздух был таким чистым и морозным, что щипал ноздри. Я шла, кутаясь в пальто и любопытством рассматривала чужой город, где нам с Бель предстояло жить. Станем ли мы здесь своими? Придется. Перспективы в ближайшем будущем вернуться в столицу, я не видела.

Для начала мне нужно было найти что-то готовое к завтраку. Хотя бы какую-то выпечку. Присмотреться к местным лавкам с продуктами.