— Просто подожди, пока не попробуешь. — Я схватил топор, подошел к дереву, сорвал ветку и отрубил ее.
Прибежала Эмануэла.
— Что ты делаешь? Опусти топор. Ты причиняешь боль дереву. — Остальные тоже посмотрели на меня; было ясно, что то, что я сделал, было большой ошибкой с их стороны.
— Расслабься, это дерево все равно нужно было подрезать.
Эмануэла покраснела, вторгаясь в мое личное пространство.
— Деревья живые, и ты не можешь просто взять топор и вырубить их.
— Как, по-твоему, эти поленья попали туда? — Я кивнул на кучу поленьев рядом с камином. Учитывая, что она была на голову меньше меня, было почти забавно, как она меня ругала. Расплывшись в самодовольной улыбке, я наслаждался ее реакцией, когда отрезал длинные прутья, необходимые для выпечки хлеба, и не выказывал никаких угрызений совести. — Считай это частью настоящего ковбойского опыта. Я гарантирую тебе, что ни один ковбой никогда не терял сон из-за обрезки дерева.
Через пять минут мы снова взялись за дело. Я научил Эмануэлу сворачивать тесто в длинный рулет и обматывать им палочки.
— Не стоит держать его на огне, иначе хлеб подгорит. Это своего рода искусство — сделать его золотисто-коричневым.
— Думаю, я справлюсь.
Разложив четыре палочки между камнями, чтобы они лежали в нужном положении, я начал выпекать хлеб.
Эмануэла подражала мне, и я был вынужден признать, что она была терпелива и что ее хлеб выглядел аппетитно.
— У вас на Севере так готовят?
Я нахмурил брови, гадая, серьезно ли она это говорит.
— Ты же знаешь, что у нас есть дома с обычными кухнями, верно?
Она кивнула.
— Тогда почему ты говоришь так, будто мы живем в пещерах или что-то в этом роде?
— Потому что ты сказал, что тебя учили жить в дикой природе.
— Да. Это должно быть фундаментальным навыком, которым должен владеть каждый, тебе не кажется?
— Почему?
— На случай стихийного бедствия.
Она проигнорировала мой комментарий, но у меня сложилось впечатление, что она не видела смысла во многих лагерях выживания, в которых я побывал за годы учебы в школе.
Когда мы обедали, я сел между ее братьями Коулом и Джоной. Я привык чувствовать себя более непринужденно в обществе мужчин, и, к моему удивлению, эти двое напомнили мне моих друзей дома. Как и их сестра, они были не слишком вежливы и выглядели почти как мужчины Севера.
Коул был разговорчив и интересовался Северными землями.
— Я слышал, ты привез свой беспилотник.
— Совершенно верно. Это самый быстрый пассажирский гибрид в мире.
Его глаза расширились.
— Не может быть.
— Ага. Я заказал его на заказ. Мой старый товарищ по команде Джексон сделал заказ на модернизированную версию того, что есть у меня. По его словам, его гибрид будет быстрее моего. — Я пожал плечами.
— Я бы хотел, чтобы у нас здесь были гибриды, но все так регламентировано и контролируемо. — Понизив голос, Коул наклонился ко мне. — Я не могу дождаться, когда мой брат войдет в Совет и начнет вразумлять этих женщин.
— Что ты имеешь в виду?
Джона был занят вопросами Сары и Вики, и до меня дошло, что с того момента, как мы появились, все вели себя так, будто знали его.
— Десять лет назад Джона был выбран на должность члена Совета. С тех пор он постоянно проходит обучение. Мы все думали, что к этому времени он уже будет в Совете, и два года назад он был близок к этому. Однако на этот раз Джона, по прогнозам, получит надежное место в Совете.
Я толкнул Джону локтем.
— Поздравляю, чувак. Твой брат только что сказал мне, что ты скоро придешь к власти. Это потрясающе.
Он улыбнулся.
— Ни в чем нельзя быть уверенным, пока мы не получим окончательные результаты голосования, и дело не в том, чтобы быть у власти, а в том, чтобы служить народу.
— Я буду голосовать за тебя, — пообещала Сара, сидевшая по другую сторону от него.
— Я тоже, — подхватила Вики. — Мне понравилась твоя речь о равенстве. Несправедливо, что одному полу вообще не позволено иметь какую-либо власть.
— Правильно, дамы. — Мы все сидели на земле, и Коулу пришлось наклониться вперед, чтобы разглядеть их получше.
— Не забудь сказать своим друзьям, чтобы они тоже проголосовали за Джону.
Джона откусил кусочек хлеба, который держал в руках.
— Это действительно вкусно, это ты испек?
Краем глаза я заметил, что Эмануэла смотрит на меня, и было слишком велико искушение не потрогать ее.
— Если он золотисто-коричневый, значит, это я приготовил его. Если он подгорел, значит, его приготовила твоя сестра.
— Это идеально.
— Да? Тогда у меня точно получилось. — Я встретился с ней взглядом и, конечно же, по тому, как напряглась ее челюсть, понял, что она меня услышала.
— Но, Джона, как получилось, что ты работаешь здесь, в парке, если проводишь кампанию за то, чтобы стать членом Совета?