ТРОФЕИ
Однажды Скейлз сказал мне: - Какое-то время там было, блядь, как во Вьетнаме или что-то в этом роде. На нас набрасывались маленькие дети, дети из "Омеги, - с привязанными к телу бомбами. До твоего прихода с нами был один парень по имени Рэйф - лучше не начинай про него,
я однажды видел, как он трахал труп - самое смешное, что я когда-либо видел, - и его разнесло на куски одним из тех ребят. Я был недалеко от него, и когда пришел в себя, увидел, что куски Рэйфа разлетелись повсюду. Мои волосы были красными от его крови. Трудно поверить, что в человеке может быть столько крови. И вот, в следующий раз, когда мы наткнулись на девчонку - живую, я имею в виду, - Монгол схватил ее и сказал, что сдерет с нее шкуру. Говорит, он знает, как выдубить шкуру, любую шкуру, превратив ее в самую мягкую кожу, только не помнит, где этому научился. Так что он привязал девчонку и начал сдирать с нее кожу... и, черт возьми, как же она кричала. Док подошел. - Какого черта ты делаешь? - спрашивает он. Монгол отвечает: - Я снимаю с нее шкуру. - А Док говорит: - Ну, тогда возьми мой нож, он острее.
Мы смеялись над этой историей.
Трудно поверить, но мы действительно смеялись. Для нас это была чистая комедия. Время от времени, когда я слышал что-то подобное, что-то внутри меня на секунду замирало, словно говоря: - Чувак, это не смешно, это извращение, - но потом я все равно смеялся.
В нормальном, здравомыслящем мире нас бы обвинили в военных преступлениях и повесили за то, что мы натворили.
Но наш мир едва ли был нормальным, а мы - уж точно нет. Доктор Криппс был доктором Франкенштейном, а мы - его монстрами, выпущенными на свободу, чтобы опустошать мир. И мы его опустошали. Мы уничтожали не только зомби, но и все, что попадалось нам на глаза. Иногда мы подвешивали людей и сидели, наблюдая, как зомби разрывают их на части. Мы сбрасывали людей с крыш, делали ставки на ширину кровавых брызг, а потом сбегали на улицы внизу, чтобы посмотреть, кто выиграл. Мы поджигали людей, связывали их, вскрывали и отдавали на съедение собакам и крысам. Мы играли в футбол на улицах головой женщины, пока она, наконец, не развалилась на куски.
Нам нравилось забирать то, что Зулу называла "сувенирами.
Обычно это были уши, которые мы нанизывали на проволоку вокруг шеи, а когда нам становилось скучно, мы обменивались ими друг с другом. Однажды Монгол отрезал груди у мертвой женщины, скрепил их проволокой и носил на груди, пока они не почернели и не стали притягивать слишком много мух. Постоянно происходили такие извращенные, жестокие и совершенно не смешные вещи, от которых мы получали удовольствие. Помню, в течение нескольких дней Монгол носил посмертную маску женщины, которую он убил. Он содрал ее с нее вместе со скальпом. Он выглядел как персонаж из "Техасской резни бензопилой. - В конце концов Док велел ему избавиться от нее.
Смитти носил с собой цифровую камеру. Он всем говорил, что его работа - документировать то, что мы видели, что мы делали и с кем мы это делали. Не знаю, была ли это его идея или нет. Подозреваю, что это была одна из тех маленьких "жемчужин, - которые доктор Криппс запрограммировал в него. Как бы то ни было, он ходил и фотографировал - "фотографии после боя, - как он их называл, - словно какой-то военный фотокорреспондент. Док Филгуд не позволял ему снимать, пока мы сражались, но когда все заканчивалось и трупы валялись под теплыми лучами солнца,
тогда Смитти сразу же приступал к делу. Он делал снимок за снимком расчлененных тел, зомби, разорванных на куски, и даже "брошенных, - которых мы выстраивали у стен и казнили. - Брошенные" - так мы называли бродяг и сквоттеров, которые не были повстанцами и не входили ни в какую милицию или группу выживальщиков.
Смитти и его камера, о да.
Если бы он фотографировал только мертвецов, это было бы одно, но были вещи и похуже. Монгол, например, любил позировать со своими жертвами, словно какой-то великий белый Охотник. Иногда это было относительно безобидно (по крайней мере, с нашей точки зрения) - например, когда он держал пару трупов за волосы или сидел, обняв двух пронзенных насквозь мертвецов, как будто они были старыми друзьями... но бывало и гораздо хуже. Монгол, засовывающий свой член в рот мертвой женщине. Монгол с обнаженной и совершенно мертвой девушкой на коленях. Монгол, мочащийся на горящие тела, словно пытаясь их потушить.
Но дело было не только в Монголе.
Там были ужасающие, тошнотворные кадры, где Зулу распиливала парня пополам своей бензопилой. Члены ополчения, бегающие в огне. Сумасшедший Майк, вырезающий свои инициалы на лбу мертвой женщины. Полдюжины выживших, повешенных на эстакаде. Трупы, уложенные так, будто они занимались сексом. На одном кадре их должно было быть не меньше двадцати, устроенных в какой-то причудливой посмертной оргии.
И так продолжалось без конца.