И всё же, несмотря на тревожные звоночки в голове, я не могла сдержать улыбку в ответ на его совершенно заразительную улыбку. От одного его взгляда сердце начинало бешено колотиться и, похоже, останавливаться не собиралось.
Я шагнула ближе и положила руки на барную стойку. Мы оказались ближе друг к другу, чем когда-либо за весь вечер. Я чувствовала запах его одеколона. Тёплый мускусный аромат заставлял мои колени слегка подкашиваться.
— Ну и что ты задумал?
2. Беккет
Пятница, 28 августа
Список дел:
• Погуглить клише о жизни в маленьких городках. • Что такое окружная ярмарка?
Из всего, что я ненавидел, маленькие городки занимали одно из первых мест. Ни один магазинчик здесь не казался мне знакомым. Ничего уютного или привычного из того, к чему я привык, проводя половину времени в Лос-Анджелесе, а вторую половину в Нью-Йорке. Здесь было настолько тихо, что становилось не по себе. Оставшись наедине со своими мыслями, я никогда не приходил ни к чему хорошему.
Единственное, что я ненавидел ещё сильнее своего нынешнего местоположения, была тишина.
И всё же, несмотря на всю мою неприязнь, я обнаружил, что еду туда, что больше напоминало дешёвый передвижной парк аттракционов, чем... как там это назвала Сойер? Окружную ярмарку?
Потому что, как бы сильно я ни ненавидел подобные городки, перед хорошенькими женщинами я устоять не мог.
Я бы с удовольствием свалил вину за своё нынешнее положение на очаровательную рыжеволосую девушку за барной стойкой, но правда заключалась в том, что именно я предложил продолжить наш небольшой флирт.
День сегодня выдался паршивый. Три затянувшиеся встречи, два отменённых рейса и одно спущенное колесо. В итоге я добрался до недавно построенных гостевых коттеджей на каком-то курорте для туристов, который пытался казаться чем-то большим, чем был на самом деле, только после двух часов ночи. Если бы я действительно приехал сюда отдыхать, это было бы неплохое место, чтобы расслабиться. Но мне не повезло.
Я едва успел заснуть, как зазвонил будильник. Это меня только разозлило. А когда он зазвонил снова, злость превратилась во что-то куда более острое, стоило мне увидеть на экране фотографию отца.
Эдвард Монтгомери был напыщенным придурком. Хотя покажите мне миллиардера, который не такой. Столько денег не заработаешь, будучи хорошим человеком. Именно эту мысль он пытался вбить мне в голову с самого детства. К несчастью для нас обоих, я оказался слишком умным, чтобы полностью поддаться его влиянию, и слишком трусливым, чтобы разорвать отношения и сбежать. В результате мы оказались втянуты в токсичную, созависимую связь, которой, казалось, не будет конца.
По крайней мере, пока он не отречётся от меня или я от него.
А до тех пор мне, к сожалению, приходилось быть у него на побегушках. Моя должность в его компании по освоению земель была утверждена ещё до того, как я окончил колледж. Блестящая золотая табличка с моим именем у входа в кабинет, которая должна была вызывать у меня гордость, лишь напоминала, что в этой жизни я не заслужил ни черта.
Выслушав от отца целую лекцию о том, что я недостаточно стараюсь убедить жителей предыдущего городка продать нашей компании всё, что давало им средства к существованию, я был вынужден выслушать то же самое и от жителей Пайнкреста.
Я понимал, что мы занимаемся обычным бизнесом. Продавцы часто могли взять предложенные нами деньги и расплатиться с долгами, и мне нравилось осознавать, что благодаря нам у них появлялась возможность немного перевести дух. Но в последнее время методы отца казались скорее хищническими, чем полезными. Его постоянное стремление подталкивать людей к решениям сгоряча было мне совершенно не по душе.
Поэтому, когда я чуть раньше зашёл в тот бар, моё терпение и без того висело на последней ниточке.
Мне хватило двух секунд, чтобы понять: тот кусок дерьма, который изводил Сойер, ничем не отличался от моего отца. Только у этого ублюдка не было целой команды юристов, готовых встать на мою защиту, так что я знал: за мой удар он мне ничего не сделает.
По крайней мере, теперь деньги отца наконец могли пойти на что-то полезное, а не на финансирование очередной корпоративной кофейни, которая никому не нужна.
Для девушки, работавшей в баре, Сойер казалась такой невинной. Такой застенчивой. Определённо слишком милой и порядочной для подобного места. Она была воплощением всех моих школьных фантазий о девушке из соседнего дома. И только когда я уже гнал свой BMW по ухабистой грунтовой парковке и смотрел на яркие мигающие огни, зазывавшие меня на территорию ярмарки, до меня наконец дошло, насколько же это плохая идея.