Когда Оливия начала работать с Дюком в баре, она записала свой номер в мой телефон. Я пообещала себе, что буду пользоваться им только в экстренных рабочих случаях, и до сегодняшнего утра сдерживала это обещание.
— Ты дала мне свой номер, чтобы я могла вызвать тебя почти в шесть утра? — спросила я, едва сдерживая улыбку.
Она пожала плечами.
— Ну, может, я и не совсем такой случай имела в виду, но это куда интереснее звонка из-за нехватки лаймов. — Я чувствовала на себе её взгляд, ощущала, как ей не терпится расспросить меня о случившемся, но почему-то мне не хотелось ничего рассказывать.
Я ни о чём не жалела и не стыдилась того, что произошло, но, пока я держала всё при себе, это казалось чем-то особенным. Словно у нас с Беккетом была своя маленькая тайна. Мы даже не знали фамилий друг друга, и меня это вполне устраивало. Стоило узнать о нём чуть больше, как я тут же могла бы найти его в соцсетях. А потом наверняка начала бы без конца изучать его страницы и накручивать себя из-за того, что там обнаружу. Ничего хорошего из этого бы не вышло.
Нет, Беккет так и останется незнакомцем.
После недолгого молчания Оливия прочистила горло.
— Мне нужно задать тебе всего один вопрос, и больше я никогда не стану об этом говорить.
— Какой? — спросила я.
Она поджала губы.
— С тобой ведь всё в порядке? Ничего… плохого не случилось?
Я была ей благодарна за этот вопрос. Со мной такое случалось нечасто. Я не принимала безрассудных решений и не взваливала на других последствия собственной глупости. Даже когда развалюха моей бабушки ломалась, я редко решалась просить кого-нибудь меня подвезти.
— Нет, — быстро ответила я. — Всё было замечательно. Просто мне захотелось вернуться домой и немного поспать перед сегодняшней сменой.
Оливия один раз кивнула.
— Я просто хочу, чтобы ты знала: если тебе когда-нибудь понадобится помощь, мы всегда рядом. Понимаю, что это не моё дело, но ты можешь обратиться ко мне с чем угодно. Мы с Дюком ничего бы здесь не добились без тебя. Ты помогаешь и в «Фрэнке», и с девочками. Ты для нас не просто сотрудница, Сойер. Ты наша подруга.
Я это знала. Господи, ещё как знала. Дюк согласился взять меня на работу, когда больше никто не хотел, и платил мне гораздо больше, чем был обязан. А Оливия… Она стала тем глотком свежего воздуха, который так был нужен Дюку и бару, чтобы всё изменить к лучшему.
— Я знаю. Спасибо, Лив.
Остаток дороги мы провели молча. Вместо разговоров Оливия прибавила громкость, и всю дорогу до трейлерного посёлка мы подпевали поп-плейлисту. 6. Сойер
ДЕВЯТЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ
— Снаружи тебя ждёт такси. Тебе не обязательно уходить, но оставаться здесь ты больше не можешь, — сказал Дюк, перекинув тряпку через плечо. Он как будто устроил соревнование по гляделкам со стариком, сидевшим напротив него через барную стойку. Ни один из них даже мускулом не повёл. Зрелище напоминало двух музейных статуй.
Надо отдать ему должное, Пьяный Джонни всегда был именно таким. Слишком пьяным. Я не знала, что произошло в его жизни, из-за чего трезвое существование стало для него настоящим кошмаром, но дни напролёт он топил печали в дешёвом алкоголе и череде сомнительных решений. И почти каждый день проводил здесь.
Однажды я спросила Дюка, почему он это терпит, и он ответил, что предпочитает, чтобы Джонни оставался здесь, где всегда найдётся человек, способный за ним присмотреть, а не запрещать ему вход, как это сделали все остальные заведения в радиусе тридцати миль.
— Он всё равно будет пить. Так пусть хотя бы делает это там, где я могу за ним присмотреть.
Дюк был именно таким человеком. Он даже пытался устроить Джонни на работу, но эта затея с треском провалилась. Пару раз он пробовал помочь ему попасть в реабилитационный центр, но и это не принесло результата.
На следующий день Джонни просто появлялся снова и, нехотя, выпивал стакан воды, который Дюк пододвигал ему.
— Ладно. Ухожу, — сказал Джонни, подталкивая пустой стакан к Дюку. — Джеральд, наверное, уже скучает по мне.
В последнее время Джонни жил у ещё одного нашего постоянного посетителя, тоже старого и ворчливого. Они быстро подружились, и, по-моему, Джеральду эта компания нравилась куда больше, чем он показывал.
— Передай старику, что я желаю ему скорейшего выздоровления. Не представляю, как мне работать без его команд и вечных заявлений, что я ни черта не смыслю в приготовлении коктейлей, — фыркнул Дюк. Он забрал стакан, поставил его в посудомоечную машину и включил её.
Я ждала возле выхода, наблюдая за происходящим с натянутой улыбкой, пока Джонни плёлся к двери. Запах алкоголя ударил в нос, словно кулаком в живот. Я изо всех сил старалась дышать ртом, но почему-то от этого становилось только хуже. Казалось, я буквально чувствовала вкус дешёвой текилы, исходивший от него.