Я встал за её спиной и посмотрел на страницы, которые уже давно знал наизусть. Её слова больше не преследовали меня, как прежде. Они уже не были ударом под дых, от которого перехватывало дыхание.
— Ты не была несправедлива, Сойер. Ты просто проявляла осторожность и поступала так, как считала правильным в тот момент. Я тебя за это не виню.
Я протянул руку через её плечо и стал перелистывать страницы, пока не нашёл нужную.
— Но я всё-таки кое-что добавил. Надеюсь, ты не против.
Сойер ненадолго оглянулась на меня, затем сняла медведя с его места и села в кресло. Поскольку все мои заметки о её беременности хранились в телефоне, мне пришлось кропотливо переписать их от руки, заполняя страницы, на которых она остановилась. Я перечислил абсолютно все продукты, которые ей вдруг хотелось съесть, и те, от которых её воротило. Добавил небольшие заметки о том, как рос её животик, и фотографии, о существовании которых она даже не подозревала.
К тому моменту, когда она добралась до последней страницы, Сойер уже совсем расклеилась. Лицо у неё покраснело и распухло от слёз, а на рубашке расплылось мокрое пятно там, где она вытирала нос.
— Эта страница моя любимая, — сказал я, кивнув на альбом. — Я понял, сколько раз мы шутили о том, чтобы на самом деле составить тот дурацкий список желаний, и решил сделать это за нас.
Она рассмеялась, пробегая глазами по списку.
— Вижу, ты позаботился о самом главном, — задумчиво произнесла она. — Поцелуи на колесе обозрения и беременность от деревенского бармена в придачу. Всё на месте. Похоже, мы выполнили все пункты.
— Почти. Остался только один, — сказал я, указывая на самый последний пункт списка.
Жениться на девушке из маленького городка и жить долго и счастливо.
Её взгляд остановился на странице, а затем резко поднялся к моему лицу.
— Беккет…
— Это не предложение руки и сердца. По крайней мере, пока. Но я надеюсь, ты понимаешь, что однажды я собираюсь поставить галочку и напротив этого пункта. Будь то завтра или через десять лет. Я тебя не отпущу, Сойер Саттон. Никогда. Ты моя отныне и до скончания времён, — произнёс я, чувствуя, как срывается голос. — Я зашёл в тот бар в поисках одной рюмки, которая должна была перевернуть мою жизнь. А каким-то образом вы с Оливером превратили её в двойную.
Сойер издала звук, в котором смешались всхлип и смех.
— Это самое приторное, что ты когда-либо говорил, но… — Она замолчала, моргая, чтобы сдержать слёзы. — Это ещё и до безумия мило. Хотя я рада, что ты пока не собираешься вставать на одно колено. Честно говоря, мои нервы этого не выдержали бы. Мне нужен перерыв.
Я рассмеялся, наклонился над альбомом наших воспоминаний и поцеловал её.
— Ладно. Договорились. Просто скажи, когда будешь готова.
Наша история, возможно, была далека от обычной, но она была именно такой, какой должна была быть. Нашей. Даже зная, что пропустил первые месяцы беременности Сойер, я бы не изменил в ней ни единой детали, если бы мог. В итоге мы оказались там, где и должны были быть. И только это имело значение.
Тихие всхлипы Оливера заставили нас отстраниться, и Сойер схватила видеоняню. Она повернула экран ко мне. Наш сын ёрзал в своей люльке, отчаянно недовольный тем, что не мог свободно двигать руками. Он терпеть не мог пеленание.
— Нас зовут родительские обязанности, — сказала она, поднимаясь с альбомом в руках.
— Я сразу за тобой, — ответил я и сжал её ладонь, пока она босиком шла через гостиную. Напоследок взглянув на детскую, я выключил свет и направился следом за тихим звуком её голоса. Вскоре я остановился в дверях нашей спальни и замер, глядя, как Сойер кормит нашего сына грудью.
Увидев меня, она подняла глаза и широко улыбнулась, не переставая напевать, пока Оливер сосал грудь. В её взгляде было столько любви, когда малыш схватился за её палец. Сойер совершенно не отдавала себе должного, когда речь заходила о материнском чутье.
Ни у кого из нас в детстве не было достойного примера для подражания, но мы поклялись, что всё будет иначе. Не только ради нас самих, но и ради Оливера. Он никогда не будет расти в доме, гадая, любят ли его родители и не бросят ли его однажды.
Вместо этого он увидит двух несовершенных людей, которые каждое утро просыпаются и снова выбирают друг друга. Он будет проводить время с тётями, дядями и двоюродными братьями и сёстрами, смеяться, не боясь, что за это последует наказание. А однажды, в далёком будущем, разумеется, я надеялся, что он встретит человека, чьё сердце будет биться в унисон с его собственным.
— Ты чего там застрял? — спросила Сойер, похлопав по кровати рядом с собой. — Не собираешься к нам присоединиться?
Я улыбнулся, оттолкнулся от дверного косяка и направился к кровати.
— Конечно. Мне больше нигде не хочется быть.
Эпилог
Сойер, 10 месяц спустя