– Мастер Джон начинает мне нравиться. Что он там тогда тебе сказал? Что ты или сама пойдёшь, или тебя понесут? Ну? Что тебе больше по душе?
Кейт зашла в чулан первой и опустилась на колени рядом с креслом у очага, чтобы согреть руки. Снежинки и слезы начали таять, и прекрасное новое платье покрылось уродливыми мокрыми пятнами; и Кейт едва сдержалась, чтобы не сказать Кристоферу (совершенно безосновательно): «Только посмотри, что ты наделал!»
Чулан выглядел далеко не так безупречно, как при мастере Джоне, и освещал его только огонь в камине, но по большей части ничего в нём не изменилось: тот же большой стол с бумагами, полки, учётные книги, новые свечи в семисвечнике на каминной полке. Кристофер спокойно запер вторую дверь и вслед за Кейт подошел к камину, подхватив по пути прутик из короба с дровами.
– И зачем он тебе? – быстро спросила Кейт.
– Чтобы зажечь свечи, тут очень темно.
– Мне больше по нраву темнота, спасибо.
Кристофер отбросил прутик и сел на пол с другой стороны камина.
– Что ж, отлично, – дружелюбно согласился он. – Пожалуй, мне тоже больше нравится в темноте; вспоминаются старые недобрые времена, когда мы так же сидели под Холмом. А теперь не могла бы ты объяснить мне, в чём дело?
– Ни в чём. Пустое.
– Не произноси при мне это слово. По некоторым причинам оно мне разонравилось. И не пытайся обхитрить или обмануть меня! Ты что-то себе надумала. Я слышу это по твоему голосу. Или ты считаешь, что я мог так долго сидеть рядом с тобой, слушать тебя, и не научиться распознавать твоё настроение?
Кейт испугалась чуть не до потери сознания. Ей и в голову не приходило, что Кристофер мог изучить все оттенки и интонации её голоса точно так же, как она изучила его голос.
– По крайней мере, я никогда не заставляла тебя признаваться, о чём ты думаешь, – другого ответа у неё не нашлось.
– Верно, – согласился Кристофер. – Тогда не будем об этом. Я хотел поговорить с тобой об имении.
– Не надо. Алисия мне уже рассказала.
– Боже, я мог бы и догадаться! У неё что, мозгов не больше, чем у курицы?
– Ты ведь охотно разговаривал с ней. Ты ей очень нравишься, ты и те милые приятные слова, которые ты ей наговорил.
– Разве же можно удержаться и не наговорить приятных слов котёнку? Она мне тоже нравится. Чёрт, да мне всё ваше семейство нравится, – Кристофер никогда не отличался кротким нравом, и сейчас его терпение, похоже, близилось к концу; он походил на ребёнка, которого несправедливо лишили обещанного и долго ожидаемого угощения. – Значит, она рассказала тебе об имении? О чём ещё она тебе рассказала? Про кольцо, свадебные приготовления и каждую мелочь в твоём приданом?
– Моём приданом?
– В наше время и в нашей стране принято, чтобы отец давал за дочерью приданое, когда та выходит замуж. Также принято, чтобы дерзающий ухажёр посетил дом своей предполагаемой невесты и испросил согласия её родителя. Чего ты от него ожидала? Что он отдаст тебя за меня не глядя? В одной нижней юбке?
– Отдаст меня за тебя?
– Ты что, разучилась говорить по-английски? Тебя. За меня.
– Ты хочешь на мне жениться?
– А на ком ещё мне жениться?
– Н-н-н-ну… – Кейт начала заикаться. – На Алисии.
– Боже! – обречённо выдохнул Кристофер.
– Но ты ей нравишься!
– Кейт! Злюка! Ну как ты можешь? Жениться на Алисии? Сама подумай!
Но Кейт уже не могла ни о чём думать. Казалось, часть её разума тает, растворяется и исчезает, как будто Стоячий камень внезапно рухнул и обратился в горсть пыли, и в том месте, где он так долго стоял, осталась лишь зелёная трава. Белый котёнок с золотистыми глазами носился по траве наперегонки с весенним ветерком и ловил бабочек.
– Алисия, – бездумно повторила она.
– Оставь в покое Алисию! – потребовал Кристофер. – Я не женюсь на Алисии. Я женюсь на тебе.
Кейт потрясла головой, чтобы прочистить её. Она до сих пор не могла прийти в себя и не понимала, что происходит.
– Я не выйду за тебя замуж. Я не могу выйти за тебя замуж.
– Выйдешь, – сообщил ей Кристофер. – Позволь заметить, девочка моя, что если ты несколько недель подряд проводишь ночи напролёт в обществе мужчины, самое время выйти за него замуж, как сказала бы твоя матушка.
– Только глупостей от тебя и ждёшь, – огрызнулась Кейт, уязвленная этой несправедливостью.
– Вот теперь ты больше на себя похожа, – одобрительно сказал Кристофер. – Но почему ты считаешь глупостью моё желание жениться на тебе?
– Ты не хочешь на мне жениться. Если бы хотел, сказал бы давным-давно.
– Не так-то просто сделать предложение женщине, если тебя от неё отделяет восьмифутовая стена из кольев и лозы, в особенности если сам ты при этом мёртв.
– Но почему ты хочешь жениться на мне? Почему?