Рыжеволосая – её звали Сьюзен – теперь вместе с сыном жила в замке. Кейт не могла сказать ей, насколько благодарна за подаренный крестик, зато могла выяснить, чего та хочет больше всего, и постараться выполнить её желание. Больше всего на свете Сьюзен хотела обучиться искусству шитья и перебраться из деревни в господское имение. Вскоре они с Дороти уже сидели вместе у очага, склонившись над платьями Кейт, обменивались нескончаемыми слухами и сплетнями и время от времени многозначительно кивали головами. Кейт не спрашивала, о чём они разговаривают.
Дни проходили и складывались в недели: две недели, три недели, четыре. Погода оставалась ясной и на удивление тёплой для этого времени года – наступило лето святого Луки[7], та редкая тихая пора, которая иногда случалась в самом конце осени. И только в начале декабря ветер сменился на северный, а утреннее небо приобрело серо-стальной цвет.
– Скоро снег пойдёт, – сказал сэр Джеффри в тот день за обедом. – Слишком уж хорошая стояла погода, такая долго не держится. Кристоферу лучше бы приехать поскорее, пока дороги не занесло.
– Его уже так долго нет, – ответила Кейт. – Я думала, он собирался отвезти Сесилию к её тете Дженнифер и вернуться.
– Возможно, у него какие-то дела в Лондоне. Кто знает? Может, наконец встретил девушку, которая пришлась ему по душе, – сэр Джеффри отодвинул тарелку, поднялся и улыбнулся ей сверху вниз. – Не желаете проехаться со мной в Эльвенвудский лес, Кейт? Я хочу отметить деревья под вырубку.
– В Эльвенвудском лесу? – вопрос прозвучал почти резко.
– А почему нет? Англии потребуется много корабельного леса, если королева умрёт, а леди Елизавете достанет ума не выходить за короля Филиппа. Из вашего дуба на поляне у водопада можно чуть ли не целый корабль построить.
– Из танцевального дуба?
– Будет танцевать на волнах, – ответил сэр Джеффри. – Идёмте, дитя мое. За час мы справимся.
Кейт помотала головой. Она не была суеверной, но не хотела видеть, как танцевальный дуб помечают под вырубку, и даже подумать не могла о том, чтобы пуститься в море на корабле из его древесины.
– Я лучше пройдусь по стене.
Но на крепостной стене холод пронизывал до костей, каменная скамья стала ледяной, а тяжёлые серые облака плитой ползущего камня нависали над самой головой. Впервые Кейт была рада вернуться в тепло и уют своей комнаты, пусть даже старая Дороти при её приближении открыла дверь и сказала голосом старой нянюшки:
– Заходите, госпожа Катерина, и примерьте наш с Сьюзен подарочек.
– Я уже мерила это платье утром, – ответила Кейт. – Не надо больше ничего с ним делать.
– Я не о том платье, – хитро прищурилась Дороти.– Ну же, заходите и посмотрите.
Платье во всём своём великолепии лежало на кровати. Кейт никогда раньше не приходилось видеть такую красивую парчу глубокого бронзового цвета с золотыми переливами там, где на неё падал свет, всю затканную изображениями птиц и листьев аканта. Лиф с квадратным вырезом на груди туго охватывал стан, широкая юбка складками ниспадала от узкой талии и лепестками расходилась впереди, открывая нижнюю юбку из жёлтого атласа. Парчовые рукава лифа плотно прилегали сверху и резко расширялись от локтя, напоминая два колокола; сапфировые застёжки удерживали их отогнутый край, позволяя рассмотреть золотисто-коричневый мех куницы, которыми они были подбиты изнутри, и длинные нижние рукава из такого же жёлтого атласа, как и юбка. Тут же лежали сапфировые шпильки, чтобы прикрепить к волосам арселе из чёрного бархата, и сапфировая подвеска на тонкой золотой цепочке.
Сьюзен и Дороти довольно заулыбались, увидев выражение на лице Кейт.
– Это от всех нас, госпожа Катерина, – сказала Сьюзен. – Это Дороти придумала, а сэр Джеффри дал нам сапфиры, и…
– Неужели не хотите примерить, госпожа Катерина? – Дороти едва не всхлипывала от волнения и самодовольства. – Нет-нет, стойте смирно, мы со Сьюзен всё сделаем… Парча, атлас и мех лежали в сундуке, и я сказала сэру Джеффри… Дай-ка мне гребень… Сэр Джеффри, сказала я ему, это не моё дело, но мне аж больно делается от того, что всё это богатство пропадает зря, а у госпожи Катерины нет ничего, кроме перелицованной одежды. Нет, не смотритесь в зеркало, пока мы не закончим. Много лет назад, когда моей госпоже Анне было столько же лет, сколько вам сейчас, я сшила ей такое платье, а сапфиры она надевала на свадьбу… Ну, Сьюзен! Разве я была не права? Бронзовый цвет подходит к волосам, а голубой подчёркивает глаза. Повернитесь-ка, госпожа Катерина, и полюбуйтесь на себя, прежде чем показаться сэру Джеффри.
Кейт посмотрела на окружённое сиянием отражение в зеркале и впервые в жизни порозовела от удовольствия при виде себя.
– Где он? – спросила она застенчиво. – Я думала, он поехал в Эльвенвудский лес.
– Нет, он вернулся. Спускайтесь вниз, госпожа Катерина, уж теперь-то у вас нет причин дичиться его, да и кого угодно ещё. Хамфри сказал, что хозяин в чулане разбирается с записями.