Колодец оказался неожиданно широким, а ограждение вокруг него очень высоким – длинноногой Кейт его край доходил до груди. Сам край колодца был выложен обтёсанными камнями, тщательно подогнанными, но очень разными по размеру. Камни, обращенные к задней стенке пещеры, были довольно узкими, но ближе к входу они становились заметно шире и выдавались вперёд, образуя что-то вроде плоского козырька. На этом выступе стояла глубокая чаша из позеленевшей бронзы, длинная цепь от неё шла к бронзовому кольцу в одном из камней. Чаша была пустой, но всё ещё влажной, на камне вокруг неё виднелись мокрые пятна. Никаких других следов паломник, приходивший сюда утром, не оставил.
Также в пещере не нашлось ничего, что объясняло бы восторженное, исступлённое выражение его лица. Кейт решительно не понимала, как Святой колодец может вызвать такое благоговение в здравомыслящем человеке. Круглый чёрный провал с выступающей каменной «губой» неприятно напоминал раззявленный беззубый рот; поднимавшийся оттуда холодный промозглый воздух нёс с собой запахи сырого мха и старого рассыпающегося камня.
Среди выемок и выступов она нашла опору для ноги и кое-как сумела заглянуть за край колодца, но обнаружила там лишь склизкие каменные стенки, через несколько футов терявшиеся в полной темноте. Оттуда доносился звук бегущей воды, неожиданно громкий, словно вода в Колодец поступала не из ручья или озерца, а из некой подземной реки с быстрым течением. Кейт забралась чуть повыше, нащупала отломившийся от кромки кусок камня и столкнула его вниз, нагнувшись как можно дальше, чтобы по звуку попробовать оценить глубину колодца.
Камень просто исчез. Сквозь гул воды до неё не донеслось даже лёгкого всплеска.
Кейт выпрямилась. Ноги начинали затекать, кружилась голова, а поток холодного воздуха из Колодца словно стал сильнее.
Внезапно на её запястье сомкнулась чья-то рука. Кейт сдернули с ограждения, оттащили от колодца, подняли и с громким шарканьем вынесли на траву у входа в пещеру. При этом на неё кричали, и ей в жизни не доводилось слышать настолько сердитого голоса.
– Что вы там делаете, дурёха? Спускайтесь, слышите меня? Спускайтесь!
Между ней и входом в пещеру стоял Кристофер Херон. Сейчас он был одет в потрёпанную голубую рубаху, которая выглядела так, будто её на помойке нашли, прекрасный нож с позолоченной рукоятью куда-то исчез, но это, конечно же, был Кристофер Херон собственной персоной. Он по-прежнему железной хваткой удерживал её за запястье.
Кейт уставилась на него, тоже не на шутку рассердившись. Она с детства терпеть не могла, когда её поднимали на руки, пусть даже в игре.
– Я уже спустилась, – холодно заметила она.
Кристофер Херон изумленно взглянул на неё. Он охватил взглядом растрепавшуюся причёску и торчащие из-за ушей пряди, юбку в пятнах грязи и мха, оставшихся после того, как он сдернул Кейт с ограждения, и по лицу его медленно разлился болезненный румянец. Но запястье Кейт он сжимал с прежней силой.
– Мне показалось, что вы сейчас упадёте вниз, – сказал он. – Вы могли погибнуть.
– Могла бы, будь сейчас безлунная ночь, а ограждение ниже пяти футов, – огрызнулась Кейт. – Как вообще можно туда свалиться? Тут и ребёнку безопасно.
На мгновение хватка на её запястье усилилась, затем Кристофер отпустил её и отступил на шаг назад; руки его беспомощно повисли. Румянец и оживление внезапно схлынули с его лица, и теперь на нём читалось лишь лёгкое, чуть пренебрежительное удивление.
– Вы мне ещё скажите, что Сесилия жива и здорова.
– Очень даже может быть, – буркнула Кейт. – Кто такая Сесилия?
– Ребёнок, о котором вы говорили.
– Какой ребёнок?
– Его дочка, – нетерпеливо ответил Кристофер. – Джеффри же рассказал вам, что с ней случилось.
– Не рассказал. Я в жизни не слышала ни о ком по имени Сесилия.
– Ну кто-то же должен был рассказать. Мастер Джон или старая Дороти…
Кейт внезапно вспомнила свой первый день в поместье, когда она стояла на крепостной стене за длинной галереей и смотрела через двор на Ричардову башню.
– Дороти и правда говорила... – начала было она.
– Я так и понял. Что она говорила?
– Она говорила…
Тут Кейт поняла, что сейчас случится, и попыталась остановиться, но было слишком поздно, слова уже слетели с её языка:
– Она сказала, что вы убили дочь сэра Джеффри, чтобы заполучить наследство… я ей не поверила, – торопливо добавила она.
Кристофер Херон только плечами пожал:
– А почему бы и нет? Так звучит намного лучше, чем то, что произошло на самом деле.
Кейт нахмурилась. Она терпеть не могла насмешек, а жизнь в Эльвенвуд-холле с её тайнами и недоговоренностями постепенно начинала выводить её из себя.
– А что произошло? – требовательно спросила она.