Они кричали Будде убираться оттуда ко всем чертям, но толстяк заметил кого-то, бегущего через двор, и крикнул:
— Подождите!
Рамирес, сидевший впереди, развернул пистолет и навёл на голову Будды.
— Езжай!
— Нет, это Хуан, наш связной. Просто подождите секунду!
— Двигайся, живо! — заорал Рамирес. — Здесь скоро станет жарко. Давай же!
Будда повернулся к нему, широко раскрыв глаза.
— Терпение.
— Выметайся из машины! — заорал Бизли с заднего сиденья. — Вон, толстяк! Я поведу!
— Хуан? — крикнул Будда, игнорируя Бизли. — Что такое?
Хуан махал рукой и продолжал бежать к внедорожнику, где увидел, как Будда обернулся и снова закричал на людей внутри. Пистолет лежал в кармане Хуана.
Он видел, как Фан сбежал на «Смелом воине», который должен был достаться Хуану.
Он видел, как мужчины забрались в грузовик Будды, и понял: тот сейчас уедет, оставив Хуана ни с чем.
Фан солгал и дал ложные обещания.
Будда солгал и нарушил обещание убить Фана.
Хуан должен был сохранить лицо. Должен был.
— Будда! Подожди! У меня кое-что для тебя есть.
Изнеможение, недосып и высокая влажность взяли своё над Буддой, который не сразу осознал, что происходит.
У Хуана не было для него последней порции информации.
У него была пуля.
Тощий старик полез в карман и достал пистолет.
Будда потянулся за своим оружием, как раз когда задняя дверь распахнулась и наружу выскочил один из «Призраков».
Но для старого Будды всё произошло слишком быстро. И странное чувство смирения овладело им — то самое ощущение, что накатывает перед сном после долгого дня.
Пистолет Хуана сверкнул.
Первая пуля прошла сквозь шею Будды как раз в тот момент, когда Рамирес выстрелил мимо лица Будды.
Вторая пуля попала Будде в голову, и хотя ему полагалось умереть мгновенно, у него, казалось, осталось время на последнюю мысль — не глубокую, просто простую строку из «Дхаммапады», которую он часто повторял, чтобы успокоиться: «Здесь пребуду я в пору дождей, и здесь же — зимой и летом».
Смит вздрогнул от боли в раненой руке, но всё же выпрыгнул из машины и, действуя одной рукой с MR-C, срезал пугало с пистолетом.
— Вытащите Будду с сиденья! Тащите его назад! — закричал Рамирес, затем добавил: — Чёрт, меня тоже зацепило!
Бизли и Дженкинс выскочили из машины, бросились к водительской стороне, чтобы вытащить Будду и погрузить его в грузовой отсек. Смит подумал, что придётся связаться с начальством и узнать, что делать с телами агентов ЦРУ, но оставлять их позади было бы неразумно.
Митчелл всё ещё вызывал доклад обстановки по рации, и Бизли ввёл его в курс дела, пока Смит бежал обратно вокруг грузовика проверить Рамиреса, который как раз поднимал руку в тот момент, когда первая пуля прошла сквозь шею Будды. Пуля продолжила движение и попала ему в правое плечо, у самой верхней части груди.
— Эй, зато тебя подстрелил настоящий злодей, — простонал Рамирес. — А меня подстрелил тот старик.
— Да уж, немного обидно.
Рамирес фыркнул.
— Заткнись.
— Шучу. — Смит проверил, есть ли выходное отверстие, нашёл его. — Ладно, прошла навылет. Знаю, больно. Пока перевяжем.
Лицо Рамиреса скривилось в узел, и он выругался.
— Джои, если сможешь забраться назад, мы тебя обработаем, — сказал Бизли. — Дженкинс, за руль.
— Идём, — сказал Смит, протягивая руку, чтобы помочь Рамиресу спуститься с пассажирского сиденья.
— «Браво Первый», — вызвал Митчелл. — Уходите оттуда и подожгите эти вертолёты.
— Принято.
Когда захлопнулась последняя дверь и Дженкинс развернул машину, Бизли отрывисто скомандовал:
— Три, два, один, — и подорвал C4, плотно упакованный в вертолётах и грузовиках позади замка.
Идея, разумеется, состояла в том, чтобы любые ответные действия армии и полиции оставались сосредоточены в глубине материка — и, судя по взрыву замка вкупе со взрывом на трансформаторной подстанции, Смит решил, что они убедительно заглотили наживку.
Он вытянул шею и оглянулся на замок — вода стекала с крыш, будто плавящийся воск, а четыре великолепных огненных шара вздымались к небу, разрастаясь в оранжевые грибы позади. Взрывы окрасили это место потусторонним сиянием, а когда они поднялись выше в горы, долина вновь озарилась мерцанием молний.
Незабываемое зрелище — словно ожившая прямо на глазах картина древнего Китая.
Развернувшись обратно и устраиваясь в кресле, с опущенным окном и винтовкой наготове, Смит подумал о родителях дома, пожелав, чтобы они могли отправиться с ним в эту миссию. Может, тогда бы они наконец поняли: отказаться от должности «Призрака» ради работы шерифа захолустного городка — всё равно что играть в высшей лиге, а потом решить тренировать любительские команды по софтболу на выходных.
Может быть, однажды, когда он замедлится. Но не сейчас. Не тогда, когда кровь бежит по венам, будто миллион вольт.