Засмотревшись на его спину, я не сразу остановилась, когда в этом возникла необходимость, а потому врезалась в него и оступилась, едва не упав.  

Едва.  

Поймав меня за рваный ворот рубашки, господин Айверс на мгновенье оценил мою тушку придирчивым взглядом и неожиданно обратился к Эрни.  

— Сначала свое продадим.  

Согласно кивнув, управляющий двинулся дальше по широкой каменной дороге, что вела прямиком к рынку. Еще в тот момент, когда гавань только предстала перед нашими взорами, капитан определил тех, кто пойдет с ним.  

Изначально я в этот список не входила, но мне удалось напроситься вместе с мужчинами. Кроме господина Айверса и Эрни с нами шли еще пятеро крепких матросов, которым предстояло проследить за тем, чтобы все купленное в целости попало на судно.  

Я тоже вызвалась таскать мешки, чем заслужила громкий и обидный смех. Никто не верил, что такой доходяга, как я, может поднять что-то больше стопки тарелок.  

Но тем не менее меня взяли, а я предпочла свою обиду оставить при себе. Просто потому, что была рада тому, что своей цели все-таки достигла.  

Стоило нам ступить на территорию рынка, как на нас со всех сторон обрушились шум и гам. Кто-то бурно ругал некачественный товар, другие толкались, спеша по своим делам, а третьи кричали так громко, что я не слышала даже собственных мыслей. Торговцы старались увлечь покупателей к себе в палатку, поэтому даже за руки хватать не гнушались.  

Высвободившись от захвата одной такой наглой торговки, я протиснулась между капитаном и Эрни, чтобы избавиться от чужих алчных взглядов. Их-то никто схватить не пытался!  

— Два мешка муки, мешок сахара, четыре мешка капусты… – громко перечислял Эрни пункты из списка, который держал в руках. Остановившись у чужого навеса, где торговали овощами, он с возмущением спросил: – А у него харя не треснет?  

Капитан отвечать не стал, лишь усмехнулся, обнажая белые зубы. Подойдя к лоткам, он осматривал предложенный товар. Выбрав яблоко покраснее, мужчина сначала понюхал его, а потом обтер румяный бок о свой плащ на груди.  

Мне казалось, что он сейчас откусит от плода, но нет. Господин Айверс молча протянул его мне, вынуждая меня произнести тихое, но при этом удивленное: «Спасибо».  

Взяла я яблоко скорее от неожиданности, однако есть не торопилась. Во-первых, потому, что фрукты обязательно нужно мыть, а во-вторых, потому, что не желала пропустить подходящий момент, когда смогу затеряться в толпе.  

Мне казалось, что это легко при таком количестве народа да при условии, что тут постоянно кто-то носится, но моя первая попытка побега просто-напросто провалилась.  

Юркнув в толпу, я растерялась всего на секунду, пытаясь понять, в какую сторону следует идти, но этого хватило, чтобы меня едва не затоптали. От незавидной участи спаслась я лишь чудом: капитан схватил меня за ворот рубашки, отчего и без того пострадавшая вещь жалобно затрещала.

Из-под колес телеги, груженной товарами, господин Айверс меня фактически вытянул.   

— Не зевай, доходяга! — рявкнул недовольный моей нерасторопностью Эрни, появившийся рядом с нами. — Потеряешься — отплывем без тебя!   

Это-то мне и было нужно, но я не знала, что будет, если скажу мужчинам правду. Вдруг они меня неправильно поймут или, того хуже, не отпустят. Не желая рисковать, я молча кивнула в ответ и поплелась следом за капитаном, незаметно поглядывая по сторонам.  

Словно чувствуя мое замешательство и мои не самые честные намерения, господин Айверс пару раз оборачивался, чтобы проверить, что я все еще следую за ним, но возможность сбежать мне все же представилась.  

Я скрылась в тот момент, когда капитан и Эрни сбивали цену, громко ругаясь с неуступчивым торговцем, а двое оставшихся матросов закидывали себе на плечи мешки с мукой, стоя ко мне спиной.  

Скрывшись за тучным мужчиной, что был облачен в богатые одежды, я некоторое время шла спиной назад, чтобы потом свернуть на повороте, который мы уже проходили.  

Сердце билось часто-часто. Пульс стучал в ушах, во рту было сухо от страха. С каждой минутой он нарастал все больше.  

Из путаных лабиринтов рынка мне удалось выбраться не иначе как чудом. Вывалившись на смутно знакомую улицу, я старалась не привлекать к себе лишнего внимания.  

Последнее, к слову, удавалось из рук вон плохо. Чем ближе я была к дворцовой площади, тем чище и богаче становились улицы, а прохожие все чаще оглядывались, брезгливо морщились и перешептывались при виде меня.   

И я их реакцию прекрасно понимала. В том виде, в котором я слонялась по улицам столицы, любой принял бы меня за бродягу. А те, как известно, в богатых районах ничем хорошим не занимаются.   

К тому моменту, как впереди показался королевский дворец, я уже едва переставляла ноги, но вера в то, что Его Величество поможет, не забудет заслуги моей семьи, придавала мне сил.