Впрочем, глубоко в душе я понимала, что король прав. Сотни тысяч жизней ценнее одной моей, и даже моего графства.  

Вот только мне от этого было не легче.   

Капитан привел меня в таверну. В этот час здесь оказалось много посетителей, несмотря на то, что выглядело заведение откровенно грязным.  

Табачный дым забивал собой все помещение. С ароматом дрожжей и чего-то кислого смешался отвратительный запах пота. От вони и шума у меня быстро разболелась голова, и я едва заметно поморщилась, когда капитан приказал мне сесть.   

Громоздкий деревянный стол был усеян хлебными крошками, на узкой лавке рядом со мной валялся оставленный кем-то огрызок яблока. Под стол натекла небольшая лужа, и я даже знать не хотела, что это была за жидкость.

Сделав комплимент чуть полноватой, румяной от жары подавальщице в сером переднике, капитан заказал нам поесть.   

— Рассказывай, – бросил он, стоило девушке отойти от нашего стола.  

Но говорить я даже и не подумала. Упорно молчала, потому что прекрасно понимала, кто передо мной сидит.  

Я не знала, зачем нужна герцогу, но пираты наверняка захотят меня продать, как только узнают, что меня разыскивают. Вся их жизнь – это деньги, заработанные на отсутствии чести.  

А ведь меня наверняка уже ищут. Не удивлюсь, если к завтрашнему утру все столбы в столице будут украшать мои портреты с надписью “разыскивается”.   

Но всякому терпению есть предел, и капитан, кажется, своего достиг.   

— Или ты рассказываешь мне все, или я вызываю стражу, — холодно произнес господин Айверс, и я побледнела.  

Если меня схватят — мне конец.   

Собравшись с силами, сжав под столом пальцы в кулаки, я гулко выдохнула:  

— Я все расскажу.  

Моя история не заняла много времени. Я поведала капитану о том, кто я, что случилось с моей семьей и как я оказалась в той таверне, где мы встретились впервые. Несколько минут ушло на то, чтобы объяснить, почему я сбежала с рынка, куда отправилась и к чему мое появление во дворце привело.  

Я старалась говорить сухо, излагать только факты, но ненависть и злость так и порывались наружу.  

— Зачем ты нужна Зверю? — хмуро спросил господин Айверс.   

— Не знаю и знать не хочу, — в голосе невольно проскользнуло раздражение. — Он убил моих родителей.   

Судорожно сглотнув, я сжала медальон с портретами графа и графини. В мои планы не входило плакать в грязном кабаке перед пиратом, но слезы встали в глазах стеклом, и я ничего не могла с собой поделать.  

По щеке прокатилась капля, затем еще одна. До скрипа сжав зубы, я отвернулась к стене, пытаясь спрятать лицо.   

— Не реви. Не хватало мне еще сопливую барышню успокаивать.    

До боли закусив губу, я взяла себя в руки и посмотрела на капитана. Напугав меня, в его руке появился нож. Когда лезвие приблизилось к моей шее, я перестала дышать, но, подцепив острым концом мою цепочку, мужчина открыл медальон и взглянул на портреты.  

— Ты не похожа на родителей, — заметил он, убирая оружие.  

Забрав из его рук то последнее, что еще связывало меня с прошлой жизнью, я дрожащими пальцами закрыла медальон. Это была одна из многих непростых тем, которые я почти ни с кем не обсуждала.   

— Мои настоящие родители умерли, когда я была еще совсем маленькой, — тихо призналась я, — После их смерти меня забрали и воспитывали хорошие друзья нашей семьи. Они вырастили меня как родную дочь.   

Но теперь их нет. Даже мысленно мне было больно об этом думать.  

— И ты понятия не имеешь, зачем могла понадобиться Зверю? — в голосе капитана сквозило недоверие, и я его отчасти понимала.  

На его месте любой засомневался бы в правдивости моих слов. Всех слов.  

—  Ни малейшего. Если бы знала, то сказала бы вам.   

Почти минуту капитан не сводил с меня пронзительного взгляда. Казалось, он видит меня насквозь, но я действительно рассказала все. И на данный момент очень сильно жалела об этом, потому что моя дальнейшая судьба мне пока была не ясна.   

— Хорошо, — сказал он, а затем кивнул на тарелки с неаппетитным содержимым, которые несколько минут назад принесла нам подавальщица. На поверхности бульона плавало что-то черное. — Ешь.   

Я вновь посмотрела на блюдо, которое лишь издалека могло бы сойти за суп, и отрицательно покачала головой.   

— Спасибо, но я не голодна.   

Но кто бы меня слушал?! На мою попытку отказаться мужчина лишь ближе придвинул ко мне тарелку с жутким супом.   

— Ешь. Нам подали все свежее и в чистых тарелках, а силы тебе еще пригодятся. На моем корабле никто не ходит просто так, поэтому продолжишь работать на кухне. Но картошку больше не трогай, только продукты переводишь, — тут он запнулся и вдруг поспешно исправился: — Ох, простите, графиня, переводите.  

Договорив, капитан неожиданно широко улыбнулся – и, несмотря на сарказм в голосе, улыбнулся по-доброму. Признать в нем кровожадного пирата сейчас я ни за что бы не смогла.