А вот тройка людей мне не знакомы, и на фельдшеров они совсем не похожи. Начиная, пожалуй, с одежды. Седовласый мужчина в летах облачен в белую мантию, женщина, которая проверяла пульс – тоже в белом наряде, но попроще. А вот первая дамочка, которая звала меня госпожой, так и вовсе стоит в темном платье, отдаленно напоминающем одежду среднего класса в викторианской эпохе: высокий ворот, закрытые руки, узенькие фонари на плечах.

«Что за дурдом?» — возникает логичный вопрос, но еще секунда, и замершая сцена превращается в представление похлеще.

Одна из дверей в зале резко отворяется, в помещение входит мужчина, облаченный в темную кожаную одежду и с маской, закрывающей все лицо. Он оглядывает зал, находит меня взглядом, и я даже с расстояния вижу, как вспыхивают нечеловеческим желтым огнем его глаза. 

Он тут же отводит взгляд в сторону застывших свидетелей, в долю секунды вынимает самый настоящий меч из ножен и приставляет сверкающее в полумраке лезвие к горлу мужчины в белой мантии.

Глава 3. Жена генерала

— Что здесь происходит? Почему она в таком виде?! — рычит незнакомец, и все присутствующие, включая меня, вздрагивают.

— Мы проводили обряд для зачатия, — лепечет старец.

Ну, точно дурдом. Или секта… Нашли, над кем обряд зачатия проводить. Над бабулькой, которой за шестьдесят! Хотя обычно я о себе не люблю так говорить, но сейчас иначе и не скажешь.

— Взгляд опусти! Это жена генерала, и она одета ненадлежаще! — рычит воин с мечом.

— Что вы, я же служитель богов! — охает старец.

— Вы евнух?! Закон для всех одинаков! — рычит «маска», и старец тут же опускает голову.

А воин зыркает в сторону застывших женщин:

— Как вы это допустили, Вириан, сами расскажете хозяину. А сейчас отвечайте, в каком состоянии госпожа?

— Она здорова, но обряд опять потерпел неудачу, — шепчет та самая дама в коричневом платье. Перепугана так, что вся дрожит.

Меня тоже пробирает дрожь, и холод заползает под белую вполне приличную ночную сорочку.

Но дрожу я скорее от шока перед этим шоу. 

— Тогда подготовьте госпожу. Она еще позавчера должна была быть дома, — рычит воин, а затем убирает нож, кланяется мне, и, так и не подняв головы, уходит прочь, забирая с собой старца.

Женщины тут же куда-то кидаются, а я только и моргаю, глядя на закрытую дверь, а после и вовсе застываю, когда хочу себя ущипнуть, но руки оказываются вовсе не моими.

Худенькие такие, тонкие, без единой морщинки, зато с идеальным маникюром. 

— Госпожа, мы сейчас все принесем! — кричит Вириан, а у меня тут ноги следующие для осмотра. 

Красивые, стройные, гладкие, будто мне снова лет двадцать. Следом хватаю и волосы — длинные густые каштановые кудри вместо короткого крашеного блонда из-за седины. А затем касаюсь лица. Молодое и, судя по всему, тоже не мое. 

Невозможно! Быть такого не может! 

Предсмертные галлюцинации? А может, я сплю? Щипаю себя за руку, а боль такая реальная, что вмиг отрезвляет, но ничего не меняется. 

Да как же это так?

— Госпожа, прошу вас, давайте поторопимся, — подбегает с платьем Вириан, ошарашенно смотрит на меня, а я кое-что соображаю.

Что бы тут ни происходило, в сумасшедшие записываться нельзя.

Потому беру себя в руки и позволяю женщинам облачить меня в какое-то серое платье с таким же высоким воротом, длинными рукавами да еще и корсетом.

За сорок лет работы в больнице я навидалась всякого. Научилась держать лицо даже в самых страшных ситуациях.

Может, именно поэтому сейчас истерика мгновенно исчезает, а мозг начинает методично анализировать происходящее, как очередной сложный случай.

Пока Вириан и дама в белом суетятся, успеваю подметить, что из них двоих именно первая может помочь мне понять, что тут происходит. Но пока не спрашиваю, осматриваюсь, подмечая каждую деталь, включая узоры на стенах и потолке зала, а затем и кучу людей в белых мантиях в коридоре, куда мы выходим.

Они стоят, склонив головы, будто провожая, а сам воин ждет у входа. Едва заметив нас с Вириан, «маска» пересекает зал и указывает на какую-то высокую арку.

— Вас ждут, — отсекает он, и я бы с радостью поторопилась, но за аркой находится только глухая каменная стена.

Однако Вириан это не смущает. Она, подхватив меня под локоть, заводит меня в эту самую арку. Мужчина в маске шагает следом, клацает по алой пуговке на своем черном плаще, и в глаза бьет вспышка.

Секунда-вторая, свет исчезает. Смаргиваю появившиеся слезы в глазах, и с удивлением наблюдаю, что нет уже того мрачного коридора. Мы стоим посреди просторного холла с черными мраморными полами и белыми стенами, а все свободное место занимают сундуки и коробки, перетянутые красными лентами, точно подарки.

— Вам сюда, — говорит «маска», указывая на двери, а сам отступает на два шага назад.

Не нравится мне все это. Ох, как не нравится, и все же приходится шагнуть в огромный зал, размером с три моих квартиры.

Взгляд тут же привлекает дюжина слуг, выстроившихся в линию. Один за другим они переводят на меня взгляды, но звук тяжелых, глухих шагов отвлекает, и все внимание к себе приковывает он. Высокий мужчина с суровым, будто высеченным из камня, лицом.