А вот остальные четверо стоят так, будто их на казнь привели. Головы опустили, но посматривают, ожидая недоброго. 

И чуйка подсказывает мне то же самое. Неспроста новая хозяйка сюда пожаловала.

— И вам доброго дня, Люция, — таким же делано вежливым тоном приветствую девушку.

А поскольку она уже успела прошуршать своими зелеными юбками к одному из диванов, где я и расположилась, почитывая прессу, добавляю:

— Присаживайтесь.

— Благодарю, — отзывается Люция, а затем всматривается в меня так, будто взглядом впиться в лицо пытается.

Я держу свою маску спокойно. Даже глазом не веду, хотя от девушки так прет хитростью и злостью, что даже запах ее сладких духов перебивает.

— Что-то не так? — спрашиваю, оставаясь предельно вежливой, и Люции это, явно, не нравится. 

Она все пытается разглядеть во мне хоть каплю паники или злости, но натыкается лишь на прохладную улыбку.

— Ну что вы? Я просто поверить не могу. Так рада, что вы не злитесь на меня, — решив, что бой «взглядами» не вышел, продолжает игру. 

Вот только слова никак не соответствуют ее выражению лица, повадкам и даже тону.

Это все выглядит как фарс, цель которого несложно предположить. Заставить низложенную жену выйти из себя, а затем обвинить в грубости и нападках, плача в плечо благородного мужа, который должен будет ее от злой бывшей защитить.

Но эту партию я ей не проиграю, хоть она и вылитая Наталья. Только похитрее и в разы красивее.

— Зачем же мне на вас злиться, Люция? — таким же шелковым голосом спрашиваю я. — Это жизнь, всякое в ней происходит.

— Ну как же, вы столько для меня сделали, а тут… Такое, — вздыхает Люция и в этот раз играет вполне натурально.

Нужно отдать ей должное, будь я немного наивнее, сейчас могла бы купиться. Ни хитрого блеска в голубых глазах, который горел в момент, когда девушка вошла, ни задранного носа – нет. Сама невинность.

«Это подкупает мужчин?» — мелькает вечный вопрос в голове, но тут же его отметаю. Всю жизнь старалась быть любимой. Ухаживала за собой, наслушавшись историй о том, что изменяют лишь тем, кто себя запустил. Не пилила, была понимающей, хвалила. Не помогло. А теперь уже и не надо.

Надо придумать, что ей сказать, ведь я понятия не имею, что именно Оливия сделала для нее. Зато теперь не сомневаюсь, что они были знакомы. Насколько же близко, черт подери?

И уже от этого вопроса становится и больно, и противно. Ладно, если бы незнакомка согласилась стать женой твоего мужа, но та, для кого ты «сделала столько»... До одури становится тошно, но лицо нужно держать. 

И отвечать уже пора. Свидетели смотрят.

— Былое – пустяки, — с улыбкой выдавливаю я. — Да и ничего особенного я не сделала.

— Какие же это пустяки? Вы ведь меня всему женскому мастерству и научили, наставница, — с садистским наслаждением добавляет Люция, а я застываю на миг.

Как она только что меня назвала?

Глава 8. Осечка

Что? Как она меня назвала? Наставницей?

Точно, Вириан рассказывала, что Оливия посещала Женские Академии Кротости вместе с другими достопочтенными женами. Получить подобное приглашение было честью, ведь это означало, что женщина – пример для подражания. Умна, элегантна, красива, скромна.

Порой эти достопочтенные жены соглашались брать наставничество над юными девами, обучая их «женскому мастерству», которое включало в себя танцы, поведение и даже то, как ты ешь и пьешь.

Об этом говорит сейчас Люция? 

Кидаю быстрый взгляд на Вириан и понимаю, что она тоже не знала о том, что Люция была одной из таких учениц. Но стоит только осознать, так Вириан аж передергивает.

Меня это возмущает не меньше. Ведь получается, что Люция подсидела ту, которая ее всему женскому и научила? 

От одной только мысли об этом в горле встает ком, а новая жена, будто учуяв, с наслаждением продолжает:

— Именно благодаря вашим наставлениям я стала королевой кротости на отборе в академии, а затем и самой завидной невестой, — хвастается она и, как назло, спрашивает: — Вы ведь помните, как здорово мы проводили это время?

Помню? Ей повезло, что это была не я… Я не Оливия, но стукнуть такую ученицу очень хочется, но тут полно лишних глаз, и нужно держать лицо и не проколоться. Знать бы еще, что ей ответить.

Кидаю быстрый взгляд в Вириан – она едва сдерживает злость, но, заметив мой взгляд, тут же понимает, что нужна ее помощь. Мы такие моменты еще утром проговорили.

— Ох, у госпожи было так много визитов в женские академии, что всех подопечных и не упомнить. И все они занимали победные места. Наша госпожа очень талантлива и скромна, — только и рада выпалить Вириан.

А я даже ощущаю некое удовлетворение, глядя, как при этом вытягивается лицо Люции, но она тут же берет себя в руки.

— Ах да, конечно! Вам ведь уже давно за тридцать. Я не подумала об этом.

С какой же дельной невинностью и наслаждением она произносит эти слова. Пытается задеть и действует уже менее осторожно.