— И уйду. А ты ищи себе коммуналку! На долю от квартиры тебе на большее не хватит! — выпаливает он. И, пожалуй, из всех пощечин, что он мне нанес, эта – самая оглушающая.

Мы не были идеальной парой, обижали друг друга, но до такой низости и угроз ни разу не опускались.

Когда он стал таким? В какой момент я это пропустила?

— Тьфу! — гневно плюется Аркадий и отворачивается от меня. 

Видит, наверное, в моих глазах свое отражение. 

— Аркаша, ты долго еще там? — Голос Натальи, доносящийся со двора, колоколом бьет в уши.

Аркадий тут же подхватывает чемодан, наспех дергает ручку, а вся одежда валится на пол.

Ну за что мне это? 

— Наталья, зайди, помоги. А то тут безрукие! — еще и выпаливает муж. И тело разом от макушки до пят простреливает молнией ярости, а затем я слышу грохот.

Откуда он, понять не могу – в глазах вдруг потемнело. Зато слух улавливает топот, а затем и визг Натальи.

— Твою ж… ! — Голос мужа. Непривычно испуганный. — Вызывай скорую, Наташка!

«Какую скорую?» — проносится мысль в голове, а затем звуки становятся вязкими. 

Нет, я не могла упасть…

Не здесь, не при этих двоих, не так жалко и позорно. Я встану! 

Но не получается… Даже пальцем пошевелить не могу. Онемели. 

И губы не слушаются… Боль давит на грудь все сильнее. Я задыхаюсь, и внутри начинается паника. Та самая, которую однажды я уже ощутила – страх скорой смерти.

— Какую скорую? Она же притворяется! — визжит Наташка, затем опять возня, какой-то невнятный спор.

— Погоди, Аркаша! Убери телефон! Через минуту ты будешь вдовцом и разводиться не придётся.

Это последнее, что я слышу. Затем неразборчивую ругань поглощает тишина. 

Страх смерти отступает. И единственное, чего я сейчас хочу, это встать и, схватив какой-нибудь черенок от лопаты, отходить этих двух мерзавцев… А после и умереть можно… Без обид. Отомщенной.

Но Смерть решает за меня. 

У нее свое расписание.

Мир ускользает, голоса стихают, и я больше ничего не чувствую. Меня самой как будто больше нет. 

«Мама, спасибо, что никогда не жила для себя… Так еще не сказал ни один ребенок», — проносится в памяти голос уже давно повзрослевшей дочери: — «Ты сделала все для меня, терпела ради меня. Но оно мне было не надо, мам. Я бы предпочла, чтобы ты прожила свою жизнь счастливо. Чтобы мы ее счастливо прожили, а не терпя, потому что «так надо». Я очень люблю тебя, мама, и мне так тебя жаль»... 

Тогда я ей не ответила, но сейчас сказала бы: «Да, будь у меня второй шанс, я бы все сделала иначе». Но уже поздно. Уже темно.

Уже меня нет, и исправить ничего нельзя в этой пустоте, в этой тишине, нарушаемой лишь тихим звуком… Кап-кап… Кап-кап…

Капли?

Точно они! Снова и снова, как будто бы дождь пошел. Поначалу он тихий, скромный, а затем начинает все сильнее тарабанить по стеклу. В нос льет сырой воздух с запахом горящих свечей и каких-то незнакомых мне трав.

Ощущения резко возвращаются – под попой твердо, спине неудобно, по телу пробегает дрожь от холода. А затем свет бьет мне прямо в глаза.

— Жива! Госпожа очнулась, Светлейший!

Глава 2. Незнакомцы

— Жива! Госпожа очнулась, Светлейший! — дрожит от слез незнакомый голос, а туманное зрение едва собирает нечеткие контуры женского лица.

Круглое, немного оплывшее, с маленькими губами и довольно крупным носом. Светлые волосы стянуты в пучок, а глаза блестят от слез.

— Погодите, дайте осмотреть, — рядом раздается еще голос, такой же тревожный, но в этот раз мужской.

Заплаканную женщину оттаскивают, передо мной нависает другая незнакомка. Она заглядывает мне в глаза, тут же отклоняется, зато на запястье я чувствую холод ее пальцев. Как раз в той зоне, где проверяют пульс.

Тишина, образовавшаяся вокруг, настораживает все сильнее, зато зрение становится предельно четким, будто кто-то надел очки. Но очков не подавали, а картинка перед глазами странная. 

Темный, почти черный сводчатый потолок, исписанный непонятными символами, чем-то напоминающими руны. «Померла!», — проносится в голове, но женщина говорит иное:

— Хвала богам, жива и почти полностью здорова! — звучит облегчение в ее голосе.

Будем надеяться, что права она, а не я, и все же потолок мне не нравится. 

Потому поднимаюсь на локтях, осторожно, чтобы спину не прихватило, и осматриваюсь вокруг.

Мда… Тут не только потолок странный, но и весь огромный зал: мрачный, темный, с кучей подсвечников и горящих свечей. А я еще думала, что за знакомый запах.