В голове осталась только одна мысль: если я сейчас тут от долетающего энергетического шлейфа так содрогаюсь, то что же ощущает д’Акирова, стоя рядом с Бестианом?.. Мне кажется, у меня на ее месте сердце бы остановилось.

А потом всё резко закончилось.

Ушел и страх, и холод — и я жадно вдохнула ртом воздух, осознав, что около минуты не дышала вообще.

В груди стало разливаться приятное тепло, кончики пальцев закололо так, как обычно бывает зимой, когда с мороза заходишь в теплое помещение и начинаешь медленно оттаивать после продолжительной зимней прогулки.

Из окна комнаты высунулся Бестиан, повертел головой и недоуменно уставился на меня.

— Ты как туда забралась?

— Не знаю, — почти честно ответила я.

Почти — потому что помнила, что у меня когти выступили, которыми я нещадно цеплялась в зазоры между кирпичами в стене, когда забиралась на козырек. Еще помнила свой вовремя вылезший хвост, который помог ухватиться за водосточную трубу и удержать равновесие.

А больше ничего не помнила. При страхе от близости с огнем у меня все мысли из головы повылетали.

Бестиан с сомнением покачал головой и помог мне спуститься с козырька. Спускаться оказалось не так просто и весело, как я сюда забиралась в состоянии помрачненного рассудка. Я кряхтела, смешно болтала ногами в воздухе и фыркала на ехидные реплики Бестиана в духе «Как жаль, что на тебе такая длинная юбка, скрывающая всё самое интересное».

Вновь оказавшись в напрочь разгромленной комнате, я огляделась, но с удивлением обнаружила, что никакого монстра рядом больше нет.

— Что ты с д’Акировой сделал?

— Обезвредил, — коротко ответил Бестиан.

Я окинула его подозрительным взглядом.

— А меня теперь тоже убьешь? Как свидетеля.

— Если ты не перестанешь считать меня гнусным убийцей, то прибить тебя будет лучшей идеей, — огрызнулся Бестиан.

Он помолчал секунду, потом вытащил из кармана светящийся синий шар, показал его мне.

— Я заключил д’Акирову в эту специальную ловушку, чтобы безопасно перенести ее в Генеральный Штаб Форланда. Там с нее возьмут показания, зафиксируют всё произошедшее. Ну и да, потом ее убьют, — честно признался Бестиан. — Точнее, правильнее будет сказать: освободят от тяжкого гнёта нечисти и похоронят как положено.

И на мой немой вопрос в глазах грустно улыбнулся и пояснил:

— Это давно уже не профессор д’Акирова, какой она была раньше. Вернее, оболочка ее, знания о ее личной жизни, профессиональной деятельности и о мире в целом тоже ее остались, а вот душа... Душу давно уже сожрал лерга́л рэмма-уровня опасности, подвида эйзенечисти.

— Э-э-э, — только и нашлась что протянуть я.

Снова какой-то набор непонятных слов...

— Нечисть такая, особо опасная. Вселяется в тело человека, существует за счет его магии, быстро пожирает душу. Потом доедает его энергетически изнутри, бросает свою оболочку, оставляя умирать, и прыгает в следующую. Этот подвид появился в мире почти тридцать лет назад после экспериментов одного очень темного волшебника по имени Эйзере́с, и твари расплодились за это время, попрятались так, что их очень сложно найти, — вздохнул Бестиан. — И они отличаются от другой схожей нечисти способностью быстро мутировать, ну и само́й скоростью поглощения мага, на это уходят не месяцы, а недели. Конкретно эта тварь сменила уже пять личин за последний год. Я устал за ней гоняться, больно хитрая была и хорошо пряталась. Эти твари вообще — превосходные мастера маскировки, их очень трудно обнаружить, когда они уже вселились в человека. Сегодня на конференции тварь, вселившаяся в д’Акирову, собиралась в очередной раз сменить личину — на тело профессора Дарбета.

— А ты этим и занимаешься? — догадалась я. — Ищешь такую вжившуюся в людей нечисть? И... Убиваешь таких людей вместе с засевшими в них тварями?