С другой стороны — почему бы и нет? Я встречалась с разными парнями, почему бы не попробовать встречаться с Флейтоном? Он умный, красивый, участливый, и вообще про таких обычно говорят — «завидный жених». Почему бы не дать ему шанс?

В общем, выходных, я ожидала с все большим предвкушением. Вот только из-за большой загруженности толком не успела подготовить информацию по студентам для профессора Кларксона. Я пообщалась с некоторыми ребятами, и пока только выяснила, что все двенадцать студентов пропали очень резко и без объяснений, даже друзьям весточек не оставили. Впрочем, тут был еще такой интересный момент, что все пропавшие были не особо общительными. У каждого был один, ну максимум два друга в академии.

Что еще узнала? Все пропавшие были студентами первых и вторых курсов, за исключением четверокурсников Кайла и Родригеса. Может, еще и поэтому шума вокруг адептов не было, так как всем известно, какой большой процент учащихся отчисляют на первых двух курсах, и в этом не было ничего необычного. На них никто внимания не обращает.

Но мне еще было кого поспрашивать, эти разговоры я решила отложить на выходные. В субботу погуляю с Флейтоном, а в воскресенье составлю отчет для профессора Кларксона.

Я счастливо улыбнулась своим планам, еще даже не подозревая, что жизнь подготовила для меня целый ряд «сюрпризов», и мои выходные сложатся совсем не так, как хотелось бы... Вообще не так.

Вечером я отправилась к профессору Кларксону на эшафот.

Ну ладно-ладно, я просто шла обсудить с ним свою дипломную работу, но чувствовала себя при этом так, как будто меня сейчас будут прилюдно казнить.

Хотя, с чего я так нервничаю вообще? Вон, другие ребята с нашего факультета совершенно спокойно проконсультировались по своим дипломам с Эриком. Получили от него дельные замечания и пошли исправлять, никаких нервов, обычные рабочие моменты. Если уж даже Брэда Коустера не съели с потрохами за его откровенно слабую работу, то чего мне бояться?

Но я все равно боялась, сердце было не на месте. В условленный час я постучалась в дверь профессора и услышала короткое «Входите». Постаралась максимально спокойно шагнуть в кабинет, но споткнулась о порог и полетела вперед. Чуть не врезалась в самого профессора Кларксона.

Он даже не стал смотреть на меня. Не изменился в лице, не оторвался от бумаг на столе.

— Если вы закончили с акробатическими номерами, то садитесь, — он небрежно махнул рукой на единственный стул перед собой.

Осторожно опустилась на жёсткий деревянный стул, стараясь держаться ровно и уверенно. Хотя свой бодрый запал сразу растеряла, конечно.

— Добрый вечер. Я по поводу...

— Я в курсе, зачем вы пришли ко мне, мисс Хоффман, — холодным голосом оборвал меня профессор.

Пришлось заткнуться и молча сидеть в ожидании «скорой расправы» — во всяком случае, именно так я себя ощущала, пока ждала дальнейших слов, указаний профессора.

На столе у него царил идеальный порядок. Даже письменные принадлежности лежали так ровно, словно бы расстояние между ними измерялось по линейке. Маргсов перфекционист.

Он явно никуда не торопился. Неспешно листал какие-то бумаги, делал заметки на широких полях. Почерк у профессора был мелкий, бисерный. Буквы такие узкие, вытянутые — попробуй разбери, что там написано.

Он снова пил кофе из пластикового стаканчика. Как я смогла рассмотреть в этот раз, кофе был явно со льдом. И судя по запаху — с ванильным сиропом.

А вы у нас, значит, любитель айс латте, господин ревизор? Непонятно правда, зачем ходячему айсбергу пить еще что-то холодное. Хотя, наверное как раз для поддержания температуры вечной внутренней мерзлоты, не иначе.

Любопытный факт: вблизи я смогла понять, что от стаканчика с кофе исходила энергетика предмета из другого мира. Да и от самого Эрика сейчас ощутимо разило потусторонними запахами. Я-то все гадала, где он в академии такие стаканчики мог откопать? А вот же — нигде. Очевидно, ревизор на досуге ведет насыщенную во всех смыслах жизнь. Когда только всё успевает...

— Я изучил черновик вашей дипломной работы, — наконец подал голос Эрик, доставая из стопки бумаг мои.

Черновик?

Я почувствовала, что меня начинает потряхивать от негодования.

Вообще-то, это был почти полностью готовый чистовик! Мы с профессором Тойфилем обсудили все нюансы, и я принесла эту работу для финального согласования: ну, мало ли упустила что-то важное или не так оформила.

А тут — черновик...

— Так вот, он никуда не годится.

Сказал как отрезал. Как будто с разбега ударил меня в солнечное сплетение — именно так я себя ощутила, потому что от негодования временно забыла, как дышать.

— В смысле? Вы имеете в виду, что...