Тишина длилась вечность.

А потом кто-то рассмеялся.

Тихо. Один голос.

Потом присоединился второй. Третий.

Смех покатился по залу – сначала как ручеёк, потом как река, потом как лавина.

Они смеялись.

Все. Разом.

Фейри смеялись, глядя на полуголую девушку на коленях, в ошейнике, царапающую шею до крови в попытке освободиться.

– Посмотрите на неё! – воскликнула женщина с кошачьими глазами и длинным хвостом, подходя ближе. Её платье из чешуи переливалось в свете свечей. – Она думает, что может снять ошейник!

Она обошла меня кругом, оценивающе, как товар на рынке.

– Какая наивная! – Её когтистая рука потянулась, провела по моим волосам. – И какая дерзкая! Орёт на самого принца!

Я дёрнулась от её прикосновения, но она только рассмеялась.

– Ещё и кусается! – Она показала на остальных. – Смотрите, смотрите! У неё есть характер!

Другие начали приближаться. Кружить вокруг меня, как стая хищников.

Мужчина с рогами наклонился, его дыхание обожгло мою щеку:

– Смелая для смертной. Но глупая. – Его палец с когтем провёл по моему плечу, оставляя тонкую красную линию. – Очень, очень глупая.

Боль обожгла, но я не вскрикнула. Сжала зубы.

– Как долго она продержится? – спросила дама в маске из перьев, обходя меня с другой стороны. Её платье шелестело, как крылья. – Ставлю – неделю. Потом сломается и будет лизать ему ботинки, как и все остальные.

– Неделю? – фыркнул кто-то из толпы. – Три дня! Максимум!

– Один! – выкрикнул мужчина с лицом, наполовину скрытым в тени. – Смотрите, как она дрожит! Слабая!

Ставки. Они делали ставки на то, сколько я продержусь.

Руки тянулись со всех сторон.

Кто-то потрогал мои волосы – дёрнул, проверяя, настоящие ли.

Кто-то провёл пальцем по моей спине – медленно, от лопаток до поясницы, и я задрожала от отвращения и холода.

Женщина с змеиными глазами наклонилась, её раздвоенный язык мелькнул в воздухе, почти коснулся моей щеки:

– Пахнет страхом. Вкусно. – Она облизнула губы. – Можно мне попробовать, когда принц наиграется?

– НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! – Я рванулась в сторону, пытаясь отползти, но цепь держала крепко.

Смех стал громче. Они наслаждались моим страхом.

Кто-то дёрнул за браслет на запястье – колокольчики зазвенели.

– Ой, слышите? Она звенит! – захихикал ребёнок-фейри с острыми зубами. – Как колокольчик!

Он дёрнул ещё раз. И ещё.

Звон разнёсся по залу, и все начали хлопать в такт, смеяться, подбадривать.

Унижение смешалось с яростью, жгло изнутри ядовитой смесью.

– ЗАТКНИТЕСЬ! – заорала я во весь голос. – ВСЕ ЗАТКНИТЕСЬ!

Смех только усилился.

Кто-то дёрнул за разрез на юбке – ткань распахнулась, обнажив бедро полностью.

Я попыталась прикрыться, но руки снова не слушались – магия снова сковала их.

– О, посмотрите! Она стесняется! – Женщина-кошка захлопала в ладоши. – Как мило!

– Скоро перестанет, – пробормотал мужчина с рогами. – Все перестают. Привыкают.

– Или ломаются, – добавил кто-то ещё.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться. Не здесь. Не при них.

Кейлан наблюдал молча.

Не вмешивался. Не останавливал.

Просто сидел на троне, попивая из кубка, держа конец моей цепи в другой руке.

Его лицо было спокойным. Почти скучающим. Будто это был спектакль, который он смотрел уже сотни раз.

Как будто он видел эту сцену десятки раз до меня – других девушек, других жертв, которые стояли на коленях у его трона, унижаемые и сломленные.

Ярость взорвалась, сжигая страх.

Магия отпустила руки.

Я рванулась вперёд, несмотря на цепь, несмотря на ошейник.

– ТЫ! – Голос сорвался в крик, эхом отразился от сводов. – ТЫ УБЛЮДОК! СВОЛОЧЬ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!

Гости отшатнулись, расступились, образуя коридор между мной и троном.

Кейлан даже не пошевелился.

Просто смотрел. Ждал.

Будто знал, что будет дальше.

Я попыталась встать – и не смогла.

Ноги не слушались. Магия держала меня на коленях, будто я вросла в мрамор.

– ОТПУСТИ МЕНЯ! – Я царапала пол, дёргала цепь, пыталась ползти к нему. – ОТПУСТИ НЕМЕДЛЕННО!

Цепь звенела, браслеты звонили, юбка распахивалась при каждом движении.

Гости хохотали, показывали на меня пальцами, перешёптывались.

И вдруг Кейлан пошевелился.

Медленно поставил кубок на подлокотник трона.

Поднялся. Плавно, словно течение воды.

Спустился по ступеням. Медленно. Каждый шаг отдавался эхом в абсолютной тишине, которая снова повисла в зале.

Гости замерли. Музыка смолкла. Даже свечи, казалось, перестали мерцать.

Он подошёл ко мне.

Встал так близко, что я видела каждую деталь – острые скулы, которые могли резать стекло, полные губы, изогнутые в лёгкой усмешке, глаза цвета зимнего неба с созвездиями в глубине.

Он медленно присел на корточки, чтобы быть на одном уровне.